Маленькая хозяйка большой фабрики - Ника Смелая Страница 120

Фабрикант усмехнулся и ещё крепче прижал меня к себе.

– Я тоже. Скучала, – призналась, хотя ничего подобного делать не планировала.

– Помнишь, я обещал исправиться. И слово своё сдержу, – серьёзным тоном вдруг сказал Пётр. – Как насчёт прогулки? – ошарашил меня внезапным предложением.

– На ночь глядя? Ты же только приехал. Устал, наверное, с дороги, – возразила я, слегка отталкивая его руками и увеличивая расстояние между нами.

– Наоборот. Я слишком долго отлёживал бока, чтобы продолжать отдыхать. Так что скажешь? Идём или нет настроения?

– Там холодно. Пальто бы накинуть да сапожки надеть, – выглядывая в окно, сказала я.

– Мысли мои читаешь, невестушка, – улыбнулся Пётр и размашистым шагом вышел из комнаты.

Не прошло и пары минут, как он вернулся с пальто и сапожками. Новыми.

– Специально для этой прогулки прихватил. Как знал, что понадобятся. Примерь, – встал передо мной на колено ипротянул один сапожок, предлагая помочь его надеть.

Я замялась, конечно, но всё же решилась и всунула ногу в мягкое, отороченное мехом нутро нового предмета обуви. Пётр чуть потянул за голенище, и ступня встала, как влитая. Затем настала очередь второго сапога, и всё повторилось. Только на этот раз Чуприков замешкался и легко, почти невесомо коснулся пальцами кожи на моей ноге, вызывая при этом толпу мурашек по всему телу. Всего одно касание, а меня бросило в жар безо всякого пальто.

– Тебе очень идёт, Люба, – оценивая потемневшим взглядом то, как смотрится его подарок на моих ногах, заключил Пётр. – Теперь верхняя одежда.

Он помог мне и с отделанным дорогущим пушистым мехом пальто, зарылся носом в мои волосы и шумно втянул воздух.

– Просто прекрасно. Можем идти или твоей душе угодно что-то ещё? – спросил он вдруг.

Передо мной стоял шикарный мужчина, готовый в данный момент не одеть меня в обновки, а очень даже наоборот. И если бы я могла ответить прямо, то непременно сказала бы, чего именно мне было угодно. Но всё же решила не портить такой чудесный вечер и взяла Петра под руку, давая понять, что готова идти с ним, куда он пожелает.

– Спасибо за подарки. Они просто великолепны. И да, на свежий воздух бы не помешало, – сказала, понимая, что ещё немного, и уже не он, а я не буду за себя ручаться.

И мы действительно пошли гулять. По ночной Коломне. Вдвоём. Никаких экипажей, бричек, возниц или слуг в сопровождении. Только я и он.

Я знала эти улицы, успела выучить, какая и как называется и куда ведёт, где и какие стоят храмы. Да что там? Помнила имена тех, кто жил в близлежащих домах, кем они были – зажиточными крестьянами ли, купцами или обедневшими аристократами. Даже не догадывалась, что старая Коломна стала мне дорога за эти несколько месяцев пребывания в купидоновой клетке.

– Как же красиво! – вдохнув полной грудью прохладный, пахнущий сыростью и опавшей листвой воздух, сказала я и посмотрела на Петра.

– Очень, – ответил он, не сводя глаз с моего лица. – Нравится тебе здесь, Люба?

– Конечно. Коломна прекрасна и днём, и ночью.

– Как и ты.

Мы вышли на небольшую площадь, залитую лунным светом. Здесь было так красиво и тихо, что казалось, будто время остановилось. Если бы не лай дворовой собаки где-то очень далеко, я бы усомниласьв том, что оно течёт, как и прежде. На душе было радостно и легко. Я не бросилась Петру на шею, да и он не позволил себе лишнего, но внутри всё пело и ликовало оттого, что он просто был рядом. Просто был.