Бывший, руки прочь от пышки! - Татьяна Бэк Страница 12

Я тоже не верю.

Но я сделаю всё, чтобы Сердце поверила.

— Андрей? — слышу я сонный голос.

— М?

— Не уходи.

— Никуда.

— И не исчезай.

— Ни за что.

— И...

— Спи, Сердце. — Я целую светловолосую в макушку. — Я здесь. Я рядом. Теперь всегда.

Она вздыхает во сне, устраивается поудобнее и засыпает.

А я смотрю в потолок, глажу её по спине и думаю о том, что жизнь — странная штука. Ещё утром я был сталкером, который следит за бывшей, а сейчас — лежу с ней в одной кровати, чувствуя, как под моей ладонью бьётся пульс новой жизни.

Нашей жизни.

Я заслужил это. Выстрадал. Выгрыз зубами и теперь никому не отдам.

— Я люблю тебя, Лена, — шепчу в тишину. — И никому не позволю сделать нам больно. Даже тебе самой.

Эпилог

Эпилог

Спустя год

— Ма-ма-ма-ма-ма! — голосит маленький комочек счастья в моих руках, требовательно тычась носом в грудь. — Ма!

— Сейчас, мой хороший, сейчас, — шепчу я, устраивая сына поудобнее и расстёгивая блузку.

Андрей-младший — вылитый отец. Те же серо-зелёные глазищи, тот же волевой подбородок, даже ямочки на щеках, когда улыбается — копия Белова. Только волосы светлые, мои. И характер — божечки, характер у него — мама не горюй.

Требовательный, упрямый, громкий. И самый любимый мужчина в моей жизни.

— Ну кто там у нас голодный? — раздаётся голос за спиной, и я чувствую знакомое тепло — Андрей прижимается сзади, целует в плечо. — Мой наследник кушать хочет?

— Твой наследник уже полчаса орёт так, что соседи, наверное, вызывают опеку, — усмехаюсь я, глядя, как мелкий жадно присасывается к груди и сразу затихает. — Сын в тебя — орать любит, пока своего не добьётся.

— Это он в тебя, — Белов садится рядом, кладет руку мне на колено. — Ты у меня та ещё орунья.

— Я?

— А кто мне устроил скандал на прошлой неделе из-за немытой чашки? — в любимых глазах смешинки.

— Это была не чашка! Это была принципиальность! — фыркаю я, но улыбку сдержать не могу.

Год... Целый год прошёл с того дня, как пришла к Белову в кабинет.

Мы поженились, когда я была на шестом месяце. Расписались тихо, без гостей, просто пошли в загс в джинсах и футболках, потому что мне надоело ждать, а ему надоело бояться, что я сбегу.

Как будто могла сбежать от этого монстра, который теперь сидит рядом и смотрит на сына с таким обожанием, что у меня сердце останавливается.

— Смотри, как ест, — шепчет Андрей нежно, касаясь пальцем крошечной щёчки. — Мой маленький. Наша кровинка.

— До сих пор не верится? — спрашиваю тихо.

— Не верится. — муж поднимает на меня глаза, и в них — всё та же боль, любовь, благодарность. — Каждое утро просыпаюсь и думаю: а не приснилось ли? Смотрю на тебя, на него — и щипаю себя.

— И как, помогает?

— Нет. Потому что, даже если это сон — просыпаться не хочется.

Андрей-младший наедается и отключается прямо у груди — мелкий бандит, вырубается мгновенно, стоит только наполнить живот. Я аккуратно перекладываю его в кроватку, поправляю одеяльце.

— Идём, — шепчет Белов, тянет меня за руку.

— Куда?

— Сюрприз.

Я вздыхаю, но позволяю увести себя на кухню. За этот год привыкла к его сюрпризам — цветы без повода, завтрак в постель, невероятное количество обновок для меня и нашего сына.

Но то, что я вижу на кухне...

— Андрей...

На столе — свечи, ужин, бутылка шампанского. И маленькая коробочка, обёрнутая бархатом.