Хозяйка пряничной лавки - Наталья Шнейдер Страница 120

Я резко обернулась. Какой-то оборванец тряс рукой, на которой висела разъяренная белка, вцепившаяся зубами в мякоть ладони. Рядом упала заточенная монетка.

Я схватилась за грудь, где висел кошель с деньгами. Пальцы провалились в прорезь на тулупе.

Луша разжала зубы и скакнула мне на плечо. Вор, зажимая окровавленную руку, растворился в толпе.

Вокруг загалдели.

— Барыня, вы целы? — Нюрка пригляделась ко мне и ахнула. — Вот же поганец, тулуп попортил!

— Кулема! — воскликнула тетка. — Мало того, что чуть деньги не упустила, так еще и одежду испортила. Разиня ты…

Я молча посмотрела на нее. Очень выразительно посмотрела.

Тетка осеклась. Поджала губы.

— Ну так то я. Старуха уже. Глаза не те, сноровка тоже. А ты-то молодая.

Я продолжала смотреть.

— Ладно уж, залатаем, — вздохнула она.

— Аппликацию приделаем, да и все, — пожала плечами я.

Тулуп, конечно, было жаль — хоть и поношенный и узковатый, но все же добрая рабочая одежда. Но рыдать по нему я не собиралась.

— Чего приделаем?

— Заплатку. Но красивую. Чтобы не как прореха выглядела, а как украшение.

— Опять словечки твои барские, — фыркнула тетка. Сняла рукавицу и осторожно коснулась Лушиной головы. — Защитницаты наша. Надо тебе орехов купить.

Луша довольно застрекотала.

— Ученая белка, — заметил кто-то в толпе.

— Ученая, — кивнула тетка и тут же, не меняя тона, повернулась к торговцу. — Ну так на чем мы остановились?

Впечатленный представлением, мужик сдался почти без боя.

Потом мы заглянули и за орехами. Тетка тут же отсыпала горсточку Нюрке — «побаловаться, пока зубы молодые». Та защелкала, сплевывая скорлупу на снег. Я хотела было сделать замечание, но кругом все поступали так же. Луша раскусила свой орех и начала деловито жевать, сидя у меня на плече.

— Ух, руки оттянуло, — проворчала тетка. — Домой идем?

— Погоди, еще в строительные ряды надо, — ответила я. — Мел нужен.

— Зачем тебе мел, Дашка? Известки полон погреб, спасибо муженьку твоему.

— Нужен, тетушка.

— Дашка!

— Тетушка, благодаря тебе мы сегодня хорошо сэкономили. А теперь потратим сэкономленное на то, что нужно мне. — Я потянула ее за рукав.

— Так нормальные-то люди то, что сберегли, в сундук складывают, а не переводят на всякую ерунду, — не унималась она.

— Нормальные люди в сундук складывают и потом всю жизнь на эти сбережения любуются, — усмехнулась я. — А мы с тобой, тетушка, ненормальные. Мы деньги делать будем.

— «Деньги», — проворчала она вяло, скорее уже для приличия, чем всерьез. — По миру пойду вместе с тобой на старости лет.

Я только улыбнулась и зашагала вперед.

Мел, разумеется, продавали не меньше чем по мешку, так что пришлось заплатить рассыльному — под уже привычное брюзжание тетки о моем транжирстве. Я отдала рассыльному и корзины, велев Нюрке сопровождать: дома-то никого не осталось, а сама решила на обратном пути разменять ассигнацию. Мало ли какой курс будет завтра. Пожалуй, я начинала понимать страсть «простонародья», как изволил выражаться Громов, к звонкой монете.

Едва зайдя в лавку менялы, тетка снова почувствовала себя в своей стихии. И когда наконец ударили по рукам, Зильберман вытер пот с лица ермолкой.

— Теперь я понимаю, милостивая государыня, у кого вы учились торговаться. Но при всем уважении…

— До моей учительницы мне как до луны, — улыбнулась я, а тетка просияла как красно солнышко.