Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 121

После представления, уже в ресторане, мать гримасничала, корчилась и тискала живот, будто мяч для кикбола. Отец встревожился:

— Милая, ты в порядке?

А ведь наконец-то говорили о Венди. О том, какой удачный у нее макияж, как выверены были ее движения во время танца; вообще до чего это здорово, что Венди сыграла в мюзикле. Ясно, такое продолжаться не могло.

— В порядке, – ответила мать, впрочем без особой уверенности. Затем она бросила на отца особый взгляд – чуть закатила глаза, полуулыбнулась. – Венди, я что-то не расслышала имя девушки, которая играла Томаса Джефферсона[73].

— Саммер Фрэнк, – повторила Венди. – Потаскуха она.

И Венди пустилась говорить об однокласснице, нарочито в ответ на отцовские неодобрительные прищелкивания языком употребляя слова вроде «страхолюдина» и «кретинка». Но тут мать издала тихий стон и поспешно кивнула – будто по-прежнему слушает.

— Боже, мама, что с тобой?

Теперь все смотрели на мать с тревогой, особенно Лиза; у той уже и личико скривилось, вот-вот заплачет. Мать это заметила (а сидела она рядом с Лизой, потому что такой у Лизы бзик – непременно занять место возле матери или отца), – заметила, короче, и обняла Лизу. И пояснила виноватым тоном:

— Это тренировочные схватки.

А потом поцеловала Лизу в макушку.

— Ты уверена? – спросил отец.

— Абсолютно уверена.

— Что это такое? Почему тренировочные? – едва не всхлипнула Лиза.

Мать пустилась объяснять. Персонально для Лизы физиологические подробности были смягчены, но и без них вышло мерзко. Термины вроде «шейка и мышцы матки», целый список странных, интимных вещей, которыми занято материнское тело, в то время как семья, типа, чествует дебютантку Венди. Наконец мать улыбнулась ей:

— Тренировочные схватки у меня были почти за два месяца до того, как ты родилась. Со мной все хорошо. Все отлично. Продолжай, Венди, рассказывай об этой противной Саммер Фрэнк.

К тому времени как принесли заказ, у Венди аппетит улетучился от мыслей о схватках, мячах и собственной незначительности – до чего легко мать ее задвинула. Венди не отличалась ни высоким ростом, ни массивностью телосложения, но в семье была самой крупной, во всяком случае пока мать не разнесло. При рождении – от этой информации кровь стынет в жилах – Венди весила без малого десять фунтов, чуть не угробила Мэрилин, в которой и в худшие-то дни едва ли было больше ста пятнадцати фунтов[74]. Иными словами, гигантский младенец-мутант, исчадие ада, послан специально, чтобы взорвать изнутри хрупкую эльфийку. Да, такова тайна появления Венди на свет. Ревниво косилась она на Лизу: тонюсенькая, легкая как птичка, а вон – три кубика масла по хлебу размазала и в рот затолкала. Вайолет, подражая матери, заказала салат, демонстрирует взрослое благоразумие. Та еще ломака, не лучше Саммер Фрэнк. Сама Венди выбрала пенне алла водка[75] – по принципу «ей теперь можно», вот и гоняет оранжевую массу по тарелке – от одного края к другому. Кусок в горло не лезет, перед глазами родители, отец оседлал мать, оба голые. Или мать тужится на больничной кушетке. Или вот еще: салат, ею поглощаемый, трансформируется в неприглядную массу, проникает в кровеносные сосуды, чтобы напитать ребенка во чреве. Венди затошнило. Отец, высокий, худощавый, первым смолотил кавателли[76]. Венди поспешила плюхнуть ему на тарелку часть своих пенне алла водка.