Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 125

— Кеннеди.

— Любишь бейсбол, Кеннеди?

— Вроде того.

Он придвигается чуть ближе. Если честно, даже слишком. Но разве я не над этим работаю? Не над готовностью к физическому контакту? Если бы ко мне пристали в настоящем баре, там было бы полно народу. Это нормально. Я в порядке.

— Так чем ты занимаешься в жизни, мисс Кеннеди?

Миссис, кричит мой мозг, но я его отключаю.

— Я… врач.

Глаза Винсента расширяются.

— Впечатляет. И какой профиль?

— Спортивная медицина.

— Спортсмены, да? Спорим, они тебя любят. Знаешь, я всю свою жизнь был спортсменом. До сих пор время от времени играю.

— О да? За кого?

— Я играю в пикап-игры [30] в спортзале.

У меня вырывается смешок, но я быстро прикрываю рот рукой.

— Прости.

— Эта игра бывает очень напряженной. Некоторые из наших парней играли в колледже и имели реальный шанс стать профессионалами, если бы не получили травму. Именно так и случилось со мной. На первом курсе я повредил колено. – Винсент сокрушенно качает головой, как будто у него перед глазами прокручиваются воспоминания из школьных времен. – Итак, с какими спортсменами ты работаешь?

— Я работаю на «Воинов».

— Вот черт! Что ж, я веду себя как идиот, пытаясь произвести впечатление, когда ты работаешь с профессиональными спортсменами…

«Я еще и замужем за одним из них».– Это первое, что приходит в голову, но этого я не говорю. Потому что очень скоро перестану быть его женой.

— Все в порядке. Тебе не нужно пытаться произвести на меня впечатление.

Его хитрая улыбка становится шире, он подходит еще ближе.

Кровь мгновенно приливает к моей коже – не в хорошем смысле, а в неприятном. Его бедро касается моего. Он остается в таком положении, намеренно идет на контакт. Ненавижу такое! Я пытаюсь отвернуться, но по другую сторону от меня сидит пара, так что места нет.

Этого не должно было случиться. Я тренировалась. Мне следовало бы научиться лучше справляться с физическим контактом и случайными прикосновениями. Это невинно, но я не могу дышать из-за простого прикосновения к моему бедру.

Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. И это пугает до чертиков. Захочу ли я, чтобы ко мне вообще прикасался кто-то, кроме Исайи? Что, если он единственный мужчина, с которым мне будет комфортно? И если да, то зачем мне, черт возьми, эти наши уроки? Какой в них смысл, если дело только в нем?

Черт возьми… Неужели дело в нем? Неужели дело всегда было только в нем?..

— В понедельник я буду на игре, – говорит Винсент, кладя ладонь мне на бедро.

Я вздрагиваю и даже не пытаюсь скрыть реакцию своего тела на его прикосновение.

Он, кажется, не замечает этого или ему все равно. Опустив руку, он говорит:

— Мой отец – владелец сезонного абонемента. Так что, может, после игры сходим куда-нибудь выпить?

— Извини, но не мог бы ты, пожалуйста, убрать свою руку?

Винсент издает неловкий смешок.

— Что?

Я отворачиваюсь, чтобы хотя бы на пару сантиметров увеличить расстояние между нами.

— Твоя рука. Не мог бы ты, пожалуйста, убрать ее от меня?

— Хорошо… – Он произносит это так, словно я полная идиотка. Может, так оно и есть.

Винсент поднимает обе руки, показывая, что сдается, как будто сказанное мной было угрозой, а не простой просьбой.

Хотела бы я, чтобы здесь был Исайя.

Винсент пытается поддержать разговор: