Маленькая хозяйка большой фабрики - Ника Смелая Страница 127

Я, наконец, осознала, что для меня действительно важно. Любить и быть любимой, даже если больно, ведь это не навсегда. Боль пройдёт, а дорогой моему сердцу человек останется рядом и будет согревать своим теплом, поддерживать, шептать романтичные признания и уберегать от горестей.

– Что же ты не сказала, – Пётр остановился, удивлённо глядя на меня. – Я ведь подумал, что ты…

– Ещё, пожалуйста, – простоналая, выгибаясь ему навстречу и желая сгладить неприятные ощущения. – Этого мало!

Меня трясло от перевозбуждения и напряжения. Хорошо, что дважды просить не пришлось. И совсем скоро я уже стонала от удовольствия, рвано глотая воздух ртом и пытаясь достичь пика. Мне хотелось заставить тугую пружину, сжимающуюся внизу живота, наконец, подпрыгнуть, провоцируя взрыв новых ощущений, но ничего не выходило.

– Я. Больше. Не. Могу. Pier*! – взмолилась, ища помощи у того, кто меня на эту высоту поднял.

– М-м-м! – Пётр упёрся лбом мне в ключицу и напрягся так, будто и сам уже был на грани, а затем, явно зная, что делает, несколько раз провёл пальцами по самому что ни на есть чувствительному бугорку, срывая с моих губ сладкий стон.

У меня внутри будто разом запорхал целый рой бабочек, разлетаясь по всему телу и достигая каждой его клеточки, вынуждая при этом содрогаться от ещё не сошедшего напряжения, рывками переходящего в какую-то сладостную истому, делающую мысли вязкими, а тело неимоверно лёгким и воздушным.

– Je t'aime, mon amour**, – услышала где-то совсем рядом любимый родной голос и улыбнулась сама себе.

Вот оно какое, оказывается, счастье. А я и не знала, что так бывает.

_______________________

*Pier – французский вариант имени Пётр

** Люблю тебя, моя любовь – франц.

Глава 50 Чего стесняться?

Мы ещё долго лежали в постели и молчали, наслаждаясь объятиями и слушая дыхание друг друга. Первой молчание решилась прервать я.

– Я не знала, был ли у Любы опыт в этом плане, – сказала то, что Пётр и так уже понял. – Мне её воспоминания не передались.

– Звучит так, будто ты передо мной извиняешься, – удивил ответом мой новоиспечённый супруг. – Хотя это мне стоило бы о таком подумать.

Пётр приподнялся на локте и посмотрел на меня.

– Прости, что не смог сохранить ясность и холодность ума. Оказывается, ревность – страшная штука. Даже взяв тебя в жены, был не в состоянии перестать думать об этом твоём «опыте», который ты упомянула недавно. – Сейчас фабрикант больше походил на мальчишку-подростка, нежели на взрослого и самодостаточного мужчину. Смотрел так, будто ждал порицания.

Но его не последовало.

– Да я тоже хороша. Бросила тебя в обеденной и побежала раздеваться. Даже не подумала, как это выглядело со стороны, – только теперь мне стало за это совестно. – А про «опыт» даже вспоминать не хочется. Сегодня я узнала о тебе кое-что новое, – улыбнулась супругу и покраснела, кажется, до мочек ушей.

– Что же? – на лице Петра отразилось неподдельное любопытство.

– Мало того, что ты очень заботлив, терпелив, романтик до мозга костей, так ты ещё и прекрасный любовник, – закусила губу, не зная, могу ли так откровенно с ним это обсуждать.

Хотя чего стесняться? Между нами и так уже всё было.

То, как искренне и широко улыбнулся мне Петр, дало понять, что границы стёрты, и говорить можно о чём угодно.