Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 136

— Уверяю тебя, мои стишки, нашептанные в нужный момент, вскружили голову не одной девице, – отвечаю я тихим и хриплым голосом, потому что от внезапной идеи почитать их ей, прикасаясь к ней и… раздевая, по коже пробегает дрожь, а в голове начинается полный раздрай.

Грейс шумно сглатывает.

— А ты бы попробовал ухаживать за мной, если бы мы были однокурсниками и ровесниками, а не преподом и студенткой? Только честно.

Отвожу взгляд, раздумывая, говорить правду или нет. Неясно, до какой степени мои слова могут показаться бестактными. Мысленно махнув рукой, отвечаю:

— Нет. Таких, как ты, я обходил за милю. Это в школе я бы по тебе сох. Исподтишка пялился бы на эту девочку, – киваю на стену, – каждый день, мечтая хоть раз прогуляться с ней по улице, но ты бы на меня даже не взглянула.

Грейс смотрит на меня блестящими глубокими глазами, потом моргает и чуть-чуть приоткрывает губы.

— Почему обходил бы за милю?

— Я всегда искал простых девчонок для простых отношений. Чисто для секса. А ты у нас кто угодно, только не простая, Грейс Митчелл.

Надо бы прекратить придвигаться к ней дюйм за дюймом, иначе все кончится плохо.

— Потому что мы постоянно спорим?

— И потому, что у нас нет ничего общего, потому, что мы не сможем поладить даже при вмешательстве всей дипломатии ООН. Но когда ты смотришь на меня вот так, Грейс, мною овладевают мысли, которые, по-хорошему, я должен бы выбросить из головы.

Ее грудь быстро вздымается и опадает – это заметно даже под одеялом.

— По-моему, ты заразился. У тебя жар. Говоришь такое…

Открываю рот, и тут начинает дребезжать телефон.

— Твой, – откашливаюсь, вновь сажусь прямо и показываю на вибрирующий на журнальном столике смартфон.

Она высвобождает руку из-под одеяльной мантии, берет телефон, смотрит на экран и недовольно цыкает:

— Моя мать. Извини, придется ответить, иначе она вызовет ко мне наряд полиции, чтобы вышибли дверь.

Кивнув, отхожу к кухонному столу.

Хорошо или плохо, что нас прервали? Не знаю. Одно ясно: если мы не хотим все испортить, нам надо это прекратить.

ГРЕЙС

В девять вечера Мэтью все еще здесь. Мне лучше, тошнота прошла, и температура пониже.

— Поезжай домой, правда, – убеждаю я, сидя за столом и наблюдая, как он ходит по моей комнате, широкоплечий и длинноногий.

Сейчас Мэтью моет посуду после ужина. Он разогрел мне остатки бульона и приготовил что-то вроде каши из того, что нашлось, раздраженно бормоча: «Это не холодильник, а заброшенное кладбище». Вымыв чашки мыльной губкой, ополаскивает их, и, не знаю почему, этот незамысловатый жест наполняет меня нежной меланхолией. Прошел миллион лет с тех пор, как я чувствовала себя в центре чьего-то внимания. Миллион лет никто обо мне не заботился. С тех пор как я уехала из дома и поселилась в Нью-Йорке, у меня не было ни крошки домашнего уюта. Видеть, как мужчина, с которым я неделю за неделей яростно спорила, измеряет мне температуру, укрывает меня, чтобы я не замерзла, даже массирует мне ступни, чтобы их согреть, – это что-то неописуемое.

— Мэтью, – вновь окликаю я, поскольку он не услышал моих последних слов, – уже поздно, ты и так проторчал тут весь день, а я уже пошла на поправку.

— Тебе нужно купить экологическое мыло, – отвечает он, меняя тему, и показывает на мою бутылку моющего средства из дешевого магазина. – Это загрязняет окружающую среду и воняет химическим ароматизатором.