Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 136

Нельзя!

Противная, но та самая мысль: как бы поступила бабушка?

Правильно. Смело, гордо и разумно. Вот и я стараюсь смело, гордо и разумно, а что там внутри? Пусть останется внутри. Во взрослой жизни иногда приходится так — себе на горло, чтобы потом все сложилось наилучшим образом. Это я тоже уже знаю. Чай, не маленькая.

«Как отец»

Маня, сейчас

Тимур захотел лично рассказать Алисе о том, что наши планы меняются, а я малодушно не была против. Если честно, даже не знаю, как могла бы сделать это и какие слова искать в такой ситуации. Отнимать счастье у своего ребенка — это как пройти все круги ада по очереди. Притом, возможно, в некоторых случаях несколько раз.

Это, кстати, именно такой случай.

Надо было видеть глаза Алисы, чтобы понимать, как она была счастлива. Наша связь позволяет мне не только видеть это, но и чувствовать, с какой силой моя дочь тянется к Тимуру, и я боюсь представить, как больно ей будет в момент, когда мечты обрушиться на голову.

Думаю, меня бы точно дернуло назад, только на этот раз хуже все было бы. Потому что это Алиса, а не я. Любая мать подтвердит: когда есть выбор, самой пройти через ад или пропустить через него собственного ребенка, ты всегда выберешь себя. Сука, абсолютно всегда! Но почти всегда сделать этого не можешь…

— Ну что ты сидишь как на похоронах, Маня? — ворчит бабуля, перекладывая кабачки в небольшую, железную форму с крышкой, — Да, неприятно. Обидно. Но он же не к бабе другой уходит, это работа.

— С каких пор ты его защищаешь?

Звучу тихо. Бабуля бросает на меня взгляд, потом морщится, отмахивается. Вопрос остается без ответа — тишина давит. Я наблюдаю за тем, как она укладывает бережно кабачки и курицу на дно контейнера, усмехаюсь.

— Ему?

Замирает на мгновение, снова морщится. Ясно. Ему. Сердобольная наша…

— Как трогательно…

— Ну жрать же он что-то должен! Маня, прекрати щас же!

— Алиса расстроится… — шепчу, увожу взгляд в окно.

Я жду их. Знаю, что доча расстроится и это мягко сказано — прям трагедия лопнет! А я хочу и должна быть рядом, чтобы ее подхватить… вот жду. Они уехали втроем. Тимур сказал, что отвезет Свята матери, и пока они будут ехать обратно, он поговорит с Алисой — а я жду. Сижу, ногти кусаю и жду.

Сердце болит…

Господи, ну сколько можно! Я действительно драматизирую ужасно!

Шумно выдыхаю, убираю руку от губ, поправляю волосы. Бабуля заканчивает с пайком в дорогу, ударяет ладонями по крышке и жмет плечами.

— Как отец он…

— Ба!

Я же пытаюсь! Можно не «жу-жу»! Хотя бы сейчас! Об этом!

— Можешь не делать этого?! Только что же…

— Да я не про его папашу, — склоняет голову набок.

Поднимаю брови.

— А про какого еще?! Про твоего?!

— Про твоего.

Что?!

По затылку ударяет растерянность абсолютная. Я даже чуть вперед подаюсь! Глаза выпучиваю и смотрю на нее, как на дуру. Что за хрень ты несешь?!

— И не смотри на меня так, — вздыхает она, отодвигает стул и садится рядом, — В свое время я просила его остановиться. Просила не лезть во всякие мутные схемы, потому что это никогда до добра не доводит! А он мне в ответ знаешь что?

— Что? — шепчу.

Мурашки.

Никогда раньше мы не говорили о родителях, но если делали это, всегда длишь в добром, хорошем ключе. Сейчас что-то мне подсказывает, все будет иначе. Я будто приближаюсь к тайне, которая давила на меня много лет, но ускользала, словно предрассветный туман…