Шара - София Осман Страница 14

Реальность же не подтверждает никаких Ваших уникальных талантов, и это, становясь для Вас болезненным уколом, возвращает Вас в фантазию, укрепляя в искусственном мире еще больше.

Не могу даже представить, чтобы Вас увлекло господство души и счастье духовного раскрепощения, а не фантазии и плотские утехи.

Если в последнем абзаце Вы отыскали множество незнакомых слов, то рекомендую сделать усилие и разобраться в них.

На сегодняшний момент в Вас прекрасно только одно: Вы увлечены мной, а не, к примеру, масонством. Опасная забава, властвующая над умами интеллигенции последние годы, ослабляет религиозные чувства атеистическими настроениями и материализмом.

Во мне же Вы обрели спокойствие, стойкость и смысл, заменив, однако, этим общечеловеческие идеалы о любви и братстве. Вам следует остановиться, граф, пока это возможно. Прислушайтесь, заклинаю Вас, к моим словам.

С уважением, Александра.

Александра!

Вы браните меня, а я млею.

Но в старательных попытках обидеть меня Вы все же заметно преуспели.

Из вашей хорошенькой головки вырываются болезненные фразы и приказывают изящной ручке записывать поток едких слов округлыми буквенными значками.

Вероятно, Вы сами по себе склонны к драматизму, потому как брань для Вас легка и как будто привычна.

Перебирая оскорбительные выпады, я смеюсь и тем от них защищаюсь, так как словесное коварство набирает силу и против воли проникает вовнутрь, но, встречаясь с сердечным огнем, отступает.

Отчего-то я думаю, что Вы пишете, то наклоняясь вперед, то морща носик и покусывая свои розовые губки, что передает Ваше напряжение.

Мне хочется отвлечь Вас от глупой затеи писать письма с дерзкими нападками на меня и сфокусироваться на себе. Вы еще этого не знаете, но я весьма изобретателен и могу поклясться, что не дам Вам скучать, предложив взамен синтаксических упражнений не менее интересные.

Я не про то, что писать – это плохо. Я, как обычно, про то, что Вам нужен я. Если предыдущий аргумент показался неубедительным, то могу предложить Вам еще: представьте, что я – новая, непрочитанная книга; представьте, что Вы отовсюду слышите хвалебные отзывы сюжету и превосходному литературному языку, Вам рассказывают, что автор написал про себя, приоткрыл завесу секрета жизни и тайны талантливой души. Вы обожаете читать и постигать новое, потому-то не сможете остаться равнодушной к новому роману, снискавшему популярность в обществе.

Я и есть такая книга. Знайте: я готов к любому упражнению, которое послужит Вашему удовлетворению!

Скажете: «Дурак Гулявин»? Говорите. Говорите всё, что взбредет в голову, тем Вы не обескуражите меня и не отпугнете.

Я все равно останусь в кураже. Прошу судьбу лишь об одном: чтобы так было и дальше.

А теперь рискну прокомментировать написанное Вами. Размышления о болезненности общества справедливы. Однако у меня есть что Вам ответить!

Зря Вы считаете меня бездарностью.

Я не меньше Вашего склонен к философствованиям. Но раздумья о русском народе заставляют меня тосковать, а не испытывать энтузиазм, подобный Вашему.

Вы упрекаете меня в отсутствии баланса, а после делаете выводы о страхе и поиске того, что избавит от растерянности. Я не отрицаю: Вы для меня спасение, но не потому, что я нестабилен и зацепился за первое попавшееся чувство, которое соблазнило покоем. Да, мое спасение – это любовь, но моя любовь – это только Вы.