Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 143

Он сам не захотел ее звать. Иначе она была бы с ним в Джорджии.

Все, точно.

Но Джозефина-то, может, в Джорджии не была, зато Уэллс точно был с ней во Флориде. Вчера его бухгалтер перевел ей половину выигрыша в Торри Пайнс, и она, окрыленная внезапной финансовой стабильностью, тут же подала документы на медстраховку. А когда оплатила первый взнос – попросту разрыдалась. Невероятное облегчение заставило задуматься: неужели она так долго запрещала себе волноваться из-за отсутствия страховки, что просто привыкла вечно жить в стрессе? Ей безумно хотелось поделиться этим осознанием с Уэллсом, но она не могла. Разрывалась.

Все еще злилась на него. Скучала. Злилась. Но была благодарна за помощь.

Закончив расставлять стаканы и кружки, Джозефина занялась мячами для гольфа, выкладывая их в соответствии с брендами. Когда буквы на коробках начали слегка расплываться, она вспомнила, что глюкометр давно предупреждал о низком сахаре, и насилу закинула в себя пару таблеток.

Перерывы давали время подумать, а думать ей очень, очень не хотелось.

Когда она думала, в груди раскрывался зияющий провал Большого каньона – километры выжженной земли и колючих растений.

«Твою мать, скажи, что любишь меня».

Почему-то именно эти слова она вспоминала чаще всего. Наверное, потому что в этом был весь Уэллс – требовать нечто настолько деликатное королевским рыком. Он постоянно так делал. Кричал о своих неуверенностях, скрывая их за маской грубости. За это она его и любила. Любила так сильно, что от тоски по нему могла бы заполнить слезами озеро. Его щетина, запах дезодоранта, грубоватая кожа, блеск карих глаз, когда она помогала ему по-новому взглянуть на привычные аспекты игры, вечное недовольство. Его низкий голос, сдержанная улыбка. Его похвалы, возражения, его страсть. Одна секунда без них тянулась годами.

Но даже если не брать в расчет терзающую сердце тоску, она все думала: может, он поступил правильно? Она до сих пор не оправилась от шока, что любимый мужчина прогнал ее, но как бы больно и горько ей ни было, если бы не Уэллс, «Золотой лунки» сейчас бы попросту не существовало. От нее осталась бы только оболочка. Наверное, в этот самый момент владельцы поля показывали бы ее потенциальным покупателям. Людям, которые сменили бы магазину название, а то и вовсе полностью бы его перестроили.

Она бы не выдержала.

Но тоска по Огасте тоже убивала. Медленно и мучительно. Утром в магазине подключили кабельное, и она с трудом сдерживала желание включить телевизор. Но нет, она слишком боялась увидеть, что Уэллс снова опустил руки и не справлялся один.

Ведь помочь она не могла.

Сняв с полки очередную коробку, Джозефина принялась ее распаковывать. Занятие так ее поглотило, что она не услышала машину родителей. Заметила их, только когда мама чмокнула ее в щеку.

— О! Привет, мам. – Она расцеловала сначала ее, потом папу. – Я почти закончила.

— Ох, крошка Ру, ты такая молодец! Смотрится просто отлично, – восторженно сказала Эвелин.

Улыбаться было мучительно, но она все равно попыталась.

— Спасибо. Над площадкой снаружи еще нужно будет поработать, но открытию это не помешает. Я вечером заеду в банк за наличкой. Терминалы безналичной оплаты уже подготовила.

Родители кивали, но когда она закончила перечислять приготовления, они просто молча уставились на нее, и до Джозефины дошло, насколько измотанной она выглядит.