Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 150

— Стоп! – обрываю его я. – Прекраснодушие и романтику я ненавижу, но Рождество – оно волшебное. Еще раз на него наедешь – скажу здешнему боссу, чтобы не приносил тебе подарков. – И киваю на Санта-Клауса при исполнении.

Обходим тематические ярмарки, которым будет посвящен целый раздел путеводителя. В последние дни на Нью-Йорк одна за другой рушатся волны холода и низкого давления. Мы начали с рынка внутри Центрального вокзала, однако теперь приходится бродить среди замороженных павильонов и развалов Брайант-парка. Всякий раз, когда кто-то из нас открывает рот, вылетает облачко пара. Громадная, вся в гирляндах, ель высится над лабиринтом зеленых сборных киосков, а над всем этим – светящиеся небоскребы Манхэттена.

— Это оскорбление классика мировой литературы и краеугольного камня американской, – упрекает меня Мэтью. – Надо бы позвонить в полицию, чтобы тебя арестовали.

— Я не говорю, что это плохая книга. Я говорю, что из-за тебя я ее возненавидела.

Не заметила, когда разговор свернул на литературу вообще и наши любимые книги в частности. Фатальная ошибка, если имеешь дело с преподом литературы, который оценивает даже твои паузы в споре.

— Да ты же сама выбрала тему! – возмущается Мэтью.

На нем светло-серая вязаная шапочка, теплая парка и темно-серый же шарф, однако к шести вечера нос и щеки покраснели от холода.

— Ну выбрала. Думала, раз книга известная, будет попроще, – пожимаю плечами, но от него не ускользает скрытый смысл моих слов.

— Хочешь сказать, что сумбур, который ты притащила мне в первый раз, был содран из Сети?!

Он возмущен, будто это произошло вчера. Может, и не следовало ему ничего говорить, но его сердитое лицо ужасно меня смешит.

— Ну-у, как тебе сказать? Самую малость…

— Вот теперь я жалею, что не заставил тебя переписать работу еще раза два. – Похоже, Мэтт реально расстроился. – А если бы ты выбирала с намерением честно поработать, – он выразительно смотрит на меня, – какая бы это была книга?

Тут и думать нечего.

— «Американский психопат» Брета Истона Эллиса. Моя любимая.

— Сплошные романтика и веселье, да, Митчелл? – хмыкает Мэтью.

— Это хлесткий, остроумный, полный секса и социальных проблем роман, тонко препарирующий пороки американского общества. Не согласен?

Говард смотрит на меня так пристально, что я уже жалею о своей откровенности.

— Выбери ты Эллиса, сдала бы реферат с первого раза.

— И тогда, вероятно, мы бы не возненавидели друг друга так… сильно, – тихонько отвечаю я и замираю, когда он подходит ближе.

Синие глаза, черт бы их побрал, встречаются с моими.

— Было бы обидно… Хотя не исключено, что это стало бы решением проблемы, – произносит он, не отводя гипнотического взгляда.

— Разве?

— Как знать, может быть, если бы мы не ругались с таким воодушевлением, сейчас могли бы спокойно находиться в одной комнате, не рискуя… наделать всяких глупостей.

Только что мы обсуждали «Великого Гэтсби», а теперь в животе жарко, несмотря на собачий холод.

— А тебе это так трудно, Говард? – не удерживаюсь я и делаю шаг к нему.

Мне-то самой еще как. Последние дни стали настоящим мучением. Горю от желания наброситься на него с поцелуями, а по ночам снятся сны, о которых наяву лучше не вспоминать. Особенно после того, как он у меня ночевал и защищал меня на обеде с Клэри.