Неуловимая подача - Лиз Томфорд Страница 151

Я:Верно. Через две недели.

Вайолет:Слава богу. Миллер, мир кулинарии скучает по тебе. У меня в почтовом ящике полно писем от кулинарных блогеров, которые хотят расспросить тебя о твоем небольшом летнем отпуске, не говоря уже о том, что за последние пару недель я добавила в твое расписание еще один год консультаций!

Я:Отлично. Жду не дождусь.

Вайолет:Сарказм очевиден, но сейчас вы просто вредничаете, шеф. Это захватывающе. Для тебя это только начало. Увидимся через две недели!

— Это лучшее! – объявляет Исайя, указывая на последнюю тарелку, которую я ставлю перед ним.

Сегодня вечером он считает «лучшим» каждый мой десерт.

Коди стонет с набитым ртом, глаза Трэвиса широко раскрыты, а на лице отца весь вечер сияет гордая улыбка. Я поймала себя на том, что, прежде чем посоветоваться со всеми остальными, сначала хочу получить его одобрение.

— Что это? – Исайя берет еще кусочек, тянется за третьим, но Кай отбрасывает его ложку в сторону, чтобы наполнить свою, потому что у него еще не было возможности попробовать.

Я вытираю руки о полотенце, перекинутое через плечо.

— Это лимонно-творожная глазурь с клубникой. То легкое ощущение на языке, – это домашняя взрывная карамель в сочетании с розовым сорбетом. В ней также есть немного Воациперифери[67], который представляет собой крупинки перца, в котором больше травяных и цветочных нот. Обычно его используют для варки, но, по-моему, он хорошо сочетается с лимоном.

Все ребята перестают жевать и смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Когда я рассказываю о десерте коллегам, меня понимают, но когда я объясняю это людям, не имеющим отношения к моей отрасли, я как будто говорю с ними на иностранном языке.

— Понятия не имею, что все это значит, – замечает Исайя. – Но это потрясающе, и ты должна приготовить это для журнала.

— Мне кажется, вкус слишком летний для осеннего выпуска, но я увидела клубнику и лимон и подумала, какого черта. Немного развлекусь и поэкспериментирую.

Я, конечно, экспериментировала. Приготовила пять новых десертов, чтобы мальчики попробовали. Цилиндр из темного шоколада с кремом пралине с копченым фундуком, о котором я подумала, когда мы были в пекарне в Бостоне, сразу же обрел успех, и я даже сама поразилась, когда приготовила чизкейк с моцареллой и ежевичным компотом.

Я ничего не сожгла, ничего не испортила. Я была счастлива и взволнована тем, что смогла накормить людей, которые мне стали ближе, чем я думала. Я испытала огромное облегчение, осознав, что все еще могу добиться успеха в том, что у меня получается лучше всего.

— Папа, а ты что скажешь?

Человек, на которого я хочу произвести впечатление, откусывает еще кусочек лимонно-творожной глазури.

— Феноменально. Как всегда.

Я понимаю, как он мной гордится, и чувствую, что моя улыбка так и сияет в свете кухонных ламп. Вот почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь, чтобы убедиться, что он знает: в своей жизни я делаю что-то такое, ради чего ему имело смысл отказаться от своей собственной.

Сегодня я чувствую себя лучше, как будто я на правильном пути, чтобы вернуться в то состояние, в котором пребывала до того, как на меня обрушилось все это давление, и я знаю, что главная причина этого – Кай.

То, что он организовал это для меня, – никто никогда не делал ничего настолько продуманного. Он весь вечер играл роль су-шефа, доставая мне ингредиенты, когда это было необходимо, и убирая после того, как я все приготовила. На его лице все время играла гордая улыбка, и я никогда так не любила находиться на кухне, как сейчас, когда он сидит рядом со мной. Единственное, что могло бы улучшить ситуацию, – это если бы Макс тоже сидел на кухонном столе, но ему давно пора спать.