Финишная черта - Мари Милас Страница 159

Ей было пять лет.

Ей было пять лет.

Ей было пять лет.

Я резко выдыхаю и сжимаю глаза большим и указательным пальцами.

Стиснув зубы, с трудом сдерживая желание ворваться в соседнюю ложу прямо сейчас. Но что я скажу? Что сделаю?

«Эй, ты. Признайся, что трогал мою девочку, когда ей было пять. Признайся, чтобы я мог убить тебя прямо здесь.»

Отличный план, Рассел. Надежный, как швейцарские, мать их, часы. Спойлер: нет.

Я распахиваю глаза и замечаю движение в ложе Авроры. Чертов мудак встает, проходит мимо нее, и она вздрагивает.

Я автоматически дергаюсь в кресле.

Аннабель тоже замечает реакцию Авроры и закрывает глаза, покусывая щеку.

Грегори выходит из ложи, и меня будто прошибает молния. Я не могу просто оставаться на месте. Если потребуется, буду преследовать этого ублюдка даже в аду.

Я осторожно и бесшумно поднимаюсь, но все равно ловлю неодобрительный взгляд от дедушки и шипение от матери.

Мне плевать. Сейчас мне плевать уже на все.

Грегори направляется к коридору с туалетами, и я следую за ним, как мрачный жнец. Если бы у меня реально была коса, она бы уже была в его черепе.

У меня не так много времени, но радует, что наши ложи находятся в отдельном коридоре, куда остальным зрителям вход запрещен. Я должен успеть достать из него правду. Бесшумно и быстро.

Шаги мужчины медленные и тяжелые. Он огромен, его походка далеко не летящая. Как только мы оказываемся в закутке недалеко от уборных, я с силой бью Грегори в подколенное сухожилие. Тело с грохотом валится на пол.

Не слишком бесшумно.

Черт, я чувствую, как удерживаюсь за тонкую струну контроля.

Он пытается сориентироваться и быстро подняться на ноги, но с его габаритами это невозможно.

Я пинаю его по ребрам, заставляя перевернуться на спину.

— Какого черта? – вопит он, оказываясь на спине.

— Закрой рот. – Моя нога упирается ему в щеку. – Я говорю, а ты киваешь, это ясно?

Он смотрит на меня растерянными глазами, а его рука, по привычке, тянется под пиджак. Но здесь он не полицейский. Да и был ли он им когда-то раз изнасиловал меленького ребенка?

— Сюда нельзя с оружием, придурок, забыл?

— Чего ты хочешь? – рявкает он, слюна покрывает его губы.

— Аврора Андерсон.

Его глаза еле заметно расширяются. И кто-то пропустил бы. Кто-то, у кого нет подозрений. Кто-то, кто не знает часть правды. Я сильнее нажимаю ногой на его лицо. Отпечаток подошвы появляется красным рисунком на его дряхлой коже.

Грегори пытается встать, схватить меня за ногу, но я переношу ее прямо на его член, надавливая каблуком.

— Мудак! – верещит он.

— Тише, – смертоносно приказываю я. – Или тебе нужны зрители, чтобы признаться в грехах?

— Я не понимаю, о чем ты. Кто ты вообще такой? – пыхтит он, скрипя зубами от боли.

Стоит отдать ему должное, он прекрасный актер. Вероятно, поэтому никто не замечал, что гниль внутри него воняет.

Я едко усмехаюсь.

— Давай не будем делать вид, что ты не видел меня на сцене. Или то, что ты понятия не имеешь, на чье мероприятие пришел. А теперь вернемся к вопросам.

Я переношу почти весь вес на ногу, упирающуюся в его член. А остальную силу направляю на его руку. Ту руку, которой он, скорее всего, касался Авроры. Я прокручиваю каблук туфли на ладони. Его костяшки издают почти музыкальный хруст. Почти.

Он скулит подо мной, а я возвышаюсь и совершенно не чувствую себя виновным. Мне бы очень хотелось, чтобы он испытал страх, а не боль.