Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 161

— В смысле, о музейной вечеринке журнала «Подиум»?

— Да. Я бы упомянула и о «Ночи в музее»: все фильмы цикла снимали именно там.

— Это не ромком, – вяло протестую я.

— Знаю, но, по-моему, упомянуть стоит.

Киваю. Грейс, видимо, настроена решительно, и я чувствую себя полным дураком. Куда подевались наши прекрасные свары? Где та Грейс, которая на одно слово отвечает десятью? Почему она так безразлична?

— Я бы начала с «Интуиции», там действие происходит на Рождество, а значит, предстоит много дел за весьма короткий срок. Главный герой там – Центральный парк. Далее – магазин «Блумингдейлз», где Джонатан знакомится с Сарой во время рождественского шопинга. Ну, еще не обойтись без ресторана «Серендипити» между Второй и Третьей авеню – это символ фильма.

— Хорошая мысль. – Мои слова звучат слишком резко.

Если раньше меня выводил из себя каждый наш спор, то теперь мне не по душе, что мы ладим. Особенно когда антарктический холод превращает наши дискуссии в сухой лед.

— …И та сцена в лифте отеля «Уолдорф-Астория». Знаковыми отелями нам еще предстоит заняться. – Она продолжает бубнить свои заметки.

— Тогда и «Плазу» включить надо бы, – размышляю я вслух.

В «Плазе» было отснято больше романтических сцен, чем во всех остальных отелях, вместе взятых. Ее мы также наметили на декабрь, потому что «Плаза», украшенная к празднику, – нечто особенное.

— Отлично. Итак, договорились.

«Договорились»? С каких это пор мы с ней стали двумя солидными дельцами, ничем личным не связанными? Кем мы только не были друг для друга за эти месяцы, но двумя черствыми сухарями, делающими вид, что во всем согласны, – ни разу. Если это плата за поцелуй, о котором я, кстати, ни секунды не жалею, готов каленым железом выжечь влечение к ней. Хотя бы попытаться.

— По-моему, будет лучше какое-то время поработать порознь, – добавляет Грейс. – Не обижайся, но на улице собачий холод, меня совершенно не тянет мерзнуть, глядя, как ты фотографируешь. Лучше поработаю здесь, а вечером совместно подведем итоги.

Все понятно. Ее стратегия – вести себя со мной как с совершенно чужим человеком и по возможности держаться подальше. Но почему, черт возьми? Неужто один-единственный поцелуй разрушил некое подобие дружбы (хорошо, хорошо, очень специфическое подобие)?

Слишком резко захлопываю крышку ноутбука:

— Отличное решение.

На миг наши глаза встречаются, и часть моего раздражения улетучивается. Только часть. Миг этот длится вечно, но вечность чересчур коротка. Грейс первая отводит глаза и поспешно встает.

— Пойду поищу в разделе архитектуры. Может, раскопаю что-нибудь любопытное о гостиницах и Музее естественной истории, – говорит она с видом человека, придумавшего благовидный предлог, чтобы уйти, и мы оба это понимаем. – Удачно поснимать, – добавляет она и идет к лестнице на галерею, опоясывающую весь читальный зал.

Тоже встаю, но вместо того, чтобы надеть куртку и выйти, плетусь за Грейс. Я не раздумываю, не напоминаю себе, что ее попытка вернуть нас к банальным рабочим отношениям весьма разумна. Я ничего не могу с собой поделать. Следую за ней к длинному стеллажу, уставленному потрепанными, ветхими на вид томами. Нас все еще видно из читального зала, однако тут мы далеко от любопытных ушей. К тому же одна лампочка перегорела, и угол галереи в полумраке.