Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 161

— Ты во мне сомневаешься? Думаешь, не смогу? Да ты плохо меня знаешь!

Теперь я воспринимаю его слова как некий вызов собственным способностям и всерьез задумываюсь о том, как могла бы избавиться от того, кто, достаточно долго просиживая мое левое плечо, дает вредные советы.

«Вот тут ты неправа. Я столько лет с тобой, днем и ночью, и знаю тебя вдоль и поперек, как облупленную!»

— А я возьму и в храм пойду, – заявляю я. – Начну молиться, посещать службы, свечки ставить.

Однако и это его не пугает.

«Не поможет, – хихикает чертенок, потирая ладошки. – Для этого нужна истинная вера, а не просто службы и свечки. А я слишком хорошо тебя воспитал. Слишком очернил твою душу, чтобы ты могла внезапно уверовать и стать искренне хорошей».

Этот его спесивый апломб и уверенность в моей безнадежности неимоверно злят и сбивают все желание уснуть. Еще и свет выключать не хочется из страха, что полчища местных тараканов сожрут меня во сне.

Я злюсь и выпиваю третью таблетку. Снова ложусь, заворачиваюсь в плед, прикрывая веки.

— Ты меня недооцениваешь. Среди всего, чему ты меня научил, было кое-что хорошее. Это умение добиваться своего.

«Может, и так. Но цели-то всегда были плохими, так что я бы на твоем месте прекратил упорствовать и признал, что мы с тобой заодно. Не забывай, что я – часть тебя».

— Худшая часть, – бормочу я, чувствуя, как какая-то из таблеток все-таки начинает действовать, и сознание медленно проваливается в тяжелый сон.

Проснувшись, я долго лежу с закрытыми глазами, а когда вспоминаю о вчерашних событиях, ловлю себя на желании снова расплакаться.

Чертенок молчит, видимо обидевшись. Но так даже лучше. Сейчас у меня нет ни сил, ни желания с ним спорить. Тянусь к телефону. На экране девять часов сорок пять минут и тридцать три пропущенных вызова от Антона.

Он решил оправдаться сразу за все дни своего молчания? Догадываюсь, кто к этому причастен, и решаю не перезванивать. Однако телефон вибрирует уведомлением о новом звонке, и я сдаюсь.

— Привет, Тош, – отвечаю хрипловатым ото сна голосом.

— Цыпленок, – облегченно выдыхает брат. – Я чуть с ума не сошел, пока не мог тебе дозвониться.

Учитывая контекст последней фразы, у него имелись предпосылки переживать. Интересно, что именно Нестеров ему рассказал? Я ведь просила не упоминать о моем переезде и новой работе, которую все равно уже потеряла.

— Я просто спала и не слышала твоих звонков, – заверяю я, решив не говорить напрямую о своих подозрениях. Но желание узнать о причинах его беспокойства никуда не уходит. – У меня все в порядке. А ты почему встревожился?

— Узнал, что ты продала свою долю в «Архитеке». Не стоило этого делать. Я рассчитывал на то, что дивиденды, пусть и не самые большие, помогут тебе продержаться какое-то время без моей помощи, и переживал, решив, что ты совсем лишилась средств к существованию.

В груди теплеет от мыслей о том, что он переживал обо мне. Я ставлю чайник, чтобы подогреть воду сразу и для умывания, и для кофе.

— Не волнуйся, Тош. Просто так было нужно. Но я со всем справлюсь.

— Конечно, справишься, цыпленок. Потому что я выкупил долю, и она снова твоя. А в конце недели тебе, как обычно, поступят на счет деньги. Шиковать, конечно, не выйдет, но до моего возвращения продержишься.