Преподаватель - Юлия Хокка Страница 164

Подавляя рыдания, я выбежала из кабинета, желая как можно быстрее оказаться на улице.

Белые мелкие снежинки, направляемые потоком резкого ветра, летели прямо в лицо, забирались под шиворот, прилипали к волосам. Не видя перед собой дороги, я спешила к метро. В голове не было ни одной мысли, только желание сбежать. Сбежать от этого места, от Олега, от Димы. От себя.

Спускаясь на эскалаторе, я набрала сообщение замерзшими пальцами. Экран расплывался перед глазами из-за слез.

Олеся

Маша, пожалуйста, давай сегодня увидимся. Можно я приду к тебе?

Чуть подумав, набрала еще одно:

Олеся

Дима, пожалуйста, прости меня!

Ответ пришел, когда я запрыгнула в вагон и села на свободное место.

Дима

Хорошо. Прощу. Но на этом наше общение давай закончим, ты мне противна.

Глубоко вдохнув, я приложила максимум усилий, чтобы не разрыдаться прямо в метро. Нужно было дотянуть до дома.

Олеся

Мне безумно жаль, что так вышло, Дим! Я испугалась. Прости меня, прости!

Пришлось поднять глаза наверх, чтобы сдержать слезы, но это не особо помогало.

Дима

Я сказал, что простил. Просто отвали от меня, беги к своему Шеферу. Ты буквально была готова подставить меня под статью и обвинить в попытке изнасилования! Когда я, наоборот, хотел тебе помочь! Идиот я.

«Не трогай меня!» – в голове сразу прозвучала эта резкая фраза, и вспомнилось лицо Олега в тот момент.

Еще и его обидела… После такой ситуации уже точно не оставалось шансов построить с ним отношения.

«Да почему ты ведешь себя как ребенок!»

Какая же я дура! Идиотка! Что я наделала?

Олеся

Пожалуйста, Дим. Ты неожиданно зашел, начал кричать на весь универ, Олег Сергеевич был неправ, что ударил тебя, да, но мы все были на эмоциях. Я очень испугалась, что сгоряча ты можешь навредить ему, поэтому и сказала так… Надо было тебя остановить. Он мне очень дорог, понимаешь? У меня есть к нему чувства, это правда. Ты очень хороший, и мне жаль, мне действительно очень жаль, что я так тебя обидела. Я была очень сильно неправа. Мне очень стыдно. Прости меня, пожалуйста.

Семенов, судя по всему, из диалога не выходил – сообщение он прочитал моментально.

Дима

Я сказал, что простил тебя, ты тупая? Я не хочу больше общаться. Понимаешь или нет? Отвали, Олеся.

Олеся

Ладно. Но ты же никому не скажешь? Пожалуйста!

Ответа не последовало, и я обнаружила, что нахожусь в черном списке.

Черт…

Маша по-прежнему молчала. Сейчас особенно остро ощущалась нехватка близкой подруги, которая обычно была рядом в такие моменты.

В голове будто поселился пчелиный рой. Мысли жужжали, надавливая изнутри на черепную коробку, тем самым доставляя тупую боль. В горле стоял тугой комок. Меня трясло, тревожность не унималась, не давала трезво подумать, что-то осмыслить или осознать. Хотелось бежать. Плакать. Кричать. Слишком много, невероятно много сложных, спутанных эмоций.

Кто прав? Кто виноват? Как все исправить? Что именно исправлять? К кому бежать за помощью?

Маша могла помочь. Маша могла дать совет и как минимум выслушать. Просто выслушать. Возможно, я сама бы во всем разобралась, пока рассказывала ей о случившемся. Но подруга оказалась чем-то занята.

К Алене и Насте идти не вариант. К Яне – тем более. Тетя Инга? Ну, возможно, позже. Дима… Знакомые из города, с которыми вижусь пару раз в год…