Финишная черта - Мари Милас Страница 168

— Прости, что мы прилетели так поздно. Наш рейс переносили два раза из-за погоды в Лондоне, – говорит Натали, обнимая меня.

Она выглядит счастливой и прекрасной. Еще ни на ком обычные джинсы и белая футболка не смотрелись так великолепно, как на этой женщине.

Гас тоже обнимает меня одной рукой за плечи, стараясь, как всегда, сохранять нужную мне дистанцию.

Я указываю на диван.

— Садитесь, мне нужно вам кое-что сказать.

— Да, ты говорила. Что-то случилось? – Гас плюхается на диван, утягивая обеспокоенную Натали за собой.

Я хожу перед ними, как часовой маятник, или как мой отец по кухне. Мои руки не могут найти места. Полагаю, именно для этого папа размахивал полотенцем.

— В общем, – я останавливаюсь перед ними, – кое-что произошло. И это кое-что может случайно оказаться в прессе. Я хочу, чтобы вы были к этому готовы.

— У вас с Лиамом был публичный секс? – ухмыляется Гас.

Я стону, а Натали дает ему подзатыльник, потому что она читает мои эмоции лучше, чем ее муж.

— Заткнись, – шипит она.

— Нет, у нас с Лиамом не было публичного секса, – вздыхаю я.

Натали протягивает руку и ждет, когда я вложу туда свою ладонь. Я делаю это, садясь рядом с ней на диван.

— Что случилось, Рора? – спрашивает она.

Я пытаюсь выровнять дыхание и выливаю на них всю правду. Мне удается миновать все подробности, используя нейтральные выражения вроде «без моего согласия», «домогался». Хотя даже это вряд ли можно счесть чем-то нейтральным.

— Жаль, что Лиам его не убил, – теперь по комнате вышагивает Гас. И ему тоже не хватает полотенца в руках. – Он бы мог подстроить все как авиакатастрофу, сбросив его со своего самолета в море.

— Гас, – бормочет Нат, пряча голову в руках, упирающихся в колени. – Я в шоке, Рора. То есть… я знала, что за твоей неприязнью к прикосновениям что-то стоит. Так же как и за твоими шрамами. Но… – Она прерывисто выдыхает. – Я бы никогда не подумала, что все настолько ужасно. Мне казалось неправильным допытывать взрослого человека, чтобы узнать, но сейчас, кажется, что стоило бы. Я всегда считала тебя такой сильной, но…

— Она и остается самой сильной девочкой, не так ли? – Гас подмигивает мне, но я вижу на его лице множество эмоций: гнев, жалость, шок. Однако он, как всегда, просто верит в меня и старается смотреть на все с позитивом.

— Я стараюсь.

Это стало моей любимой фразой в последние дни.

Гас приближается, легко сжимает мое плечо, будто оно сделано из хрусталя, и говорит:

— Я отменю твою встречу с прессой. Пускай Нельсон отдувается.

Я вымученно улыбаюсь и киваю.

— Спасибо.

— Спасибо тебе, что доверилась. Это много значит для нас. Мы тебя защитим.

Он уходит, а Натали остается со мной и дарит мне свои удушающие объятия.

— Я знаю, что ты это терпеть не можешь, но, давай, расслабься. Просто почувствуй, как это приятно – ощущать тепло друзей, родных, любимых, которые желают тебе только счастья. Ты такая смелая. Такая сильная. Говорить о том, что с тобой произошло спустя столько лет, намного сложнее, чем сейчас просто позволить себе чувствовать.

Я ощущаю, как ее слезы касаются моей щеки, и стараюсь сдержать свои собственные. Мне нельзя сейчас плакать. После гонки я могу устроить очередную вечеринку жалости, но в данную минуту нужно просто взять себя в руки.