Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 169

— Это действительно так необходимо? – не оборачиваясь и слегка улыбнувшись, спросила я. – Вы же только что сказали, что он боится наших войск. Быть может, это более эффективно, чем такие методы?

Вэй Хань удивленно сказал:

— Войска на востоке заняли выжидательную позицию. Быть может, они ждут нужного момента. Но, я уверен, долго они ждать не станут.

Я посмотрела на него и слабо улыбнулась.

— Ты говоришь о войсках в лагере на востоке?

— Подчиненный глуп и не понимает, что ванфэй имеет в виду.

Я увидела в его глазах тень едва заметного удивления. Глядя ему прямо в глаза, я сказала:

— Неудивительно, почему ван-е так тебе доверяет. Этот голос, мысли, преданность. Ван Сюань в восторге.

Вэй Хань молча опустил голову.

— Если есть причины, по которым ты не можешь ответить на мой вопрос, – я больше не буду спрашивать. – Затем я обернулась к Пан Гую. – Командир Пан, пожалуйста, отведите людей во дворец. Постарайтесь не упустить ничего важного.

— Есть!

Больше ничего не сказав, Пан Гуй немедленно развернулся и ушел.

Вэй Хань тихо вздохнул. В его глубоких, темных глазах под железной маской мерцали искры.

— Ванфэй, прошу, простите меня. Я не подозреваю командира Пана. Это лишь вопрос конфиденциальности. Подчиненный получил приказ, что может передавать информацию только ван-е и…

— Я все понимаю, тебе не нужно оправдываться.

Я слегка улыбнулась. А он, посмотрев на меня, сказал:

— За исключением ван-е, Вэй-моу [162] никогда не восхищался людьми. Но сейчас Вэй-моу должен сказать, что искренне восхищается ванфэй!

Я снова улыбнулась и спокойно посмотрела на него. И Вэй Хань продолжил:

— Ван-е приказал подчиненному присматривать за столицей. О деле рода Ху подчиненный тайно доложил ван-е.

Огромный камень упал с моего сердца. Вздохнув, я сказала:

— Очевидно, если вы сообщили мне о подозрениях в смерти Ху Гуанъюаня, значит, об этом узнал и ван-е. Если моя догадка верна, Ху Гуанъюань с самого начала попал в ловушку Сун Хуайэня, который лишь воспользовался возможностью, чтобы избавиться от него, затем доложил обо всем императрице, из-за чего у императора в отношении меня сложилось неправильное впечатление. Он внес между нами раздор. Так и появился тот тайный указ кровью на одежде?

Вэй Хань молча кивнул.

Я вздохнула.

— В тот день он тайно помог служанке бежать из дворца Чжаоян. Вы повели железную гвардию за перевал Линьлян, перехватили беглянку и убили людей императрицы. Мало кто знал, что Сун Хуайэнь «в темноте пробрался в Чэньцан [163]». Он отправил преданных ему людей в Северный Синьцзян, чтобы они обо всем доложили Ху Гуанле.

У Вэй Ханя вспыхнуло лицо.

— В тот день я только думал о том, что Сун Хуайэнь убил Ху Гуанъюаня, чтобы отомстить за себя и подставить род Ху. Я никогда не думал, что он настолько осмелеет, чтобы использовать императрицу для заговора против командира Ху, тем самым поставив жизнь ван-е под угрозу!

Я глубоко вздохнула и замолкла.

Ради славы ли – неважно ради чего – Сун Хуайэнь давно думал об убийстве Сяо Ци. Сяо Ци устранил Ху Гуанле – это было лишь маленькое препятствие на пути заговора Сун Хуайэня.

Глядя на северное небо, я спокойно сказала:

— Я думаю, что ван-е сейчас на пути в столицу… Быть может, он смог подчинить авангард Ху Гуанле…

Вэй Хань тяжело кивнул.