Искупление - Элизабет фон Арним Страница 170

Но им не дали времени на то, чтобы обдумать вопросы вкуса. Глядя горящими глазами на Милли, Эдит заговорила спокойным, ровным тоном, который настолько не вязался с ее словами, что Ботты не поверили своим ушам.

— Я удивлена, что у тебя хватает наглости показываться здесь…

Не было такого мужчины в комнате, который не пожелал бы от всей души оказаться где-нибудь в другом месте. Две женщины, обиженная и обидчица, встретились и решили объясниться. Какой мужчина не захотел бы при подобных обстоятельствах тихонько сбежать?

«Это Берти, – подумала старуха, когда услышала реплику Эдит. – Бедный Берти! Жена так грубо с ним разговаривает».

— Входи, мой дорогой Берти, и закрой дверь, – позвала всеми забытая почтенная дама. – Не устраивай сквозняк.

— Но я буду справедлива к тебе, – продолжила Эдит. – Кто мог знать, что ты наткнешься на меня. Даже у тебя не достало бы бесстыдства явиться сюда.

«О боже, боже, как можно разговаривать с мужем в подобном тоне? Конечно, она рассержена: Берти появился так некстати, когда бедняжка уже решила, что встретится с ним снова только лишь в суде по разводам. А ведь я говорила всем им и продолжаю повторять: суд по разводам на редкость неприятное место, не дай бог туда попасть. – Старая миссис Ботт хотела что-то сказать, но никто не пожелал ее слушать. – И все же, хоть Эдит и рассержена, жаль, что она так грубо разговаривает с бедным Берти».

— Берти, дорогой, – проговорила она дрожащим голосом с невидимой постели, – не обращай на нее внимания. Твоя мама здесь.

Милли не отрывала глаз от Эдит и пыталась понять, что произошло. Что случилось с Эдит? Почему у нее такой жуткий вид, откуда в ней такая… ненависть? Ведь это настоящая ненависть!

— Я ничего не понимаю, – пролепетала она растерянно.

— О, так это Милли! – взвизгнул голос с кровати. – Какая приятная неожиданность. Входи, моя дорогая, и закрой дверь. Кое-кого из вас огорчают мужья, а что меня огорчает, так это сквозняки.

— Пусть она уйдет! – воскликнула Эдит. – Или уйду я.

— Она немного обижена из-за Берти, моя дорогая, – дрожащим голосом объяснила почтенная дама так громко и торопливо, что все невольно прислушались. – Но все это пройдет. Милые дети, вы не могли бы немного расступиться, мне хотелось бы видеть бедняжку Милли. Да, так лучше. Благодарю вас, мои дорогие.

— Из-за Берти? – повторила Милли, от удивления раскрыв рот, а в глазах читалось такое неподдельное изумление, что в мрачных сердцах Боттов забрезжил слабый луч надежды. – Но почему? Что случилось?

— Ах ты… – прошипела Эдит сквозь стиснутые зубы. – Ах ты, законченная дрянь и лгунья.

Все в комнате вздрогнули.

— Ну-ну, полно, Эдит, – принялся увещевать невестку Фред.

— Браниться ни к чему, дорогая Эдит, – посоветовала почтенная дама, которая наконец показалась между расступившимися фигурами. В чепце с лентами, закутанная в шаль, она выглядела так, будто была одета полностью, а не только лишь до края стеганого покрывала. – Мне кажется, все видят: бедная Милли не понимает, о чем вы говорите.

Эдит посмотрела на нее с презрением.

— Ах вы, несчастная обманутая старуха!

Общий вздох пронесся по комнате. Говорить с матерью в подобном тоне? Назвать ее старухой? В комнате поднялась буря негодования, отовсюду послышались гневные возгласы. Сыновья сердито замахали руками в сторону бунтарки.