Искупление - Элизабет фон Арним Страница 171

— Послушай, Эдит, придержи-ка язык, будь повежливей с мамой! – вскричал глубоко возмущенный Алек.

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью? – с угрозой в голосе произнес Фред.

— Скандал, скандал, публичный скандал! – принялась сдавленно причитать стоявшая у окна Рут.

— Бедное дитя, она так несчастна, – снисходительно объяснила почтенная дама.

— Все вы просто смешны, – только и сказала Эдит, оглядев грозные лица Боттов, махнула рукой и твердым размашистым шагом направилась к двери, у которой стояла окаменевшая Милли.

— Прочь с дороги! – приказала Эдит.

— Нет-нет, дорогая, ты не уйдешь! – воскликнула старая леди. – Фред, найди для Эдит стул. Бедняжка столько времени на ногах, к тому же раздражена и…

— Дай мне пройти! – потребовала Эдит.

— Ты не можешь ослушаться матери! – сердито вскинулся Фред и решительно взял невестку за локоть.

— Не могу? Я? – Эдит резко повернулась к нему и вдруг разразилась бурными, отчаянными рыданиями.

Все в комнате ужаснулись. Никто прежде не видел, чтобы Эдит рыдала. Зрелище всех ошеломило. Почтенная дама мелко затрясла головой, а Милли в страхе отпрянула, глаза ее на бледном лице казались черными, взгляд не отрывался от лица Эдит, стоявшей почти вплотную к ней. Запинаясь, она пробормотала:

— Эдит, что с тобой? Что произошло?

— Она думает, что ты увела у нее мужа, дорогая Милли, – торопливо объяснила старая дама. – Меня всегда огорчает, когда кого-то подозревают в чем-то подобном, ведь если выясняется, что это правда, жди неприятностей, а если нет, то и это тоже не очень неприятно. Мейбл, дорогая, дай бедняжке Эдит нюхательные соли. Флакон в серванте позади тебя.

— Но… – проговорила Милли, с изумлением глядя на содрогавшуюся от рыданий Эдит. – Увела у нее мужа? Вы говорите о Берти? – Она беспомощно обвела глазами комнату и тупо спросила: – Куда?

— Да, моя дорогая, так думает Эдит, и, права бедняжка или нет, это очень печально для всех нас, поскольку она собирается развестись с Берти. А это, как ты понимаешь, покроет всех нас позором, тем более что ты его невестка. Нора, дорогая, подойди ко мне и завяжи эту ленту получше. Я всегда говорю: нельзя запускать себя, надо стараться выглядеть хорошо.

Милли растерянно посмотрела на старуху, полулежавшую на кровати, и в глазах ее застыл вопрос.

— Я не понимаю, мама: почему Эдит… Какое отношение их с Берти развод имеет ко мне?

— Вы видите, мои дорогие? – надтреснутым голосом проговорила старая миссис Ботт. – Бедная девочка ничего не понимает. Милли, дорогая, Эдит считает, что ты… Почему бы не сказать это прямо, раз вы, дорогие дети, все так думаете? Она решила, будто ты прелюбодействовала с бедным Берти.

Все в комнате затаили дыхание, чтобы услышать ответ Милли.

Но та лишь повторила шепотом ужасное слово:

— Прелюбодействовала?

— Да, моя дорогая, грешила. Такое случается, – объяснила старуха с легким раздражением, поскольку Милли по-прежнему стояла с пустым, ничего не выражающим лицом. – Ну, с некоторыми. Жаль. Я всегда считала: от этого одни только беды. Но, к счастью, все проходит.

Милли ошеломленно огляделась и прошептала, вцепившись в дверной косяк:

— С… Берти?

— Да, моя дорогая, с Берти. С моим сыном и твоим деверем. Не очень приятно бедняжке Эдит думать такое, однако она настаивает, что права, и, боюсь, для семьи это тяжелый удар.