Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 173

— Если бы ты мог выбирать, где жить, – заговорила она вдруг, – ты бы какой регион выбрал?

— Н-ну… – Дэвид принялся крутить рычажок тепловентилятора.

— У меня таких регионов целый список, – сказала Джиллиан.

— А я об этом никогда не задумывался.

— Никогда не мечтал жить в другой местности?

Удивленные нотки задели Дэвида. Ну а что такого особенного, если и не мечтал? У него здесь семья, а остальное – белый шум, не более. Стоит ли рассматривать всякие туманные альтернативы?

Однако теперь Дэвиду пришло на ум: а ведь ему по душе зима. Рождение двух старших дочерей земля приветствовала снегом. Да еще всплыл эпизод – когда Венди даже в проекте не было, у них в айовском доме сломалась система отопления, и Дэвид, вернувшись с работы, застал Мэрилин на полу гостиной – обнаженная, она ждала его в гнезде из одеял и пледов. Холод тем и хорош, что учит ценить каждое отвоеванное у него мгновение домашнего уюта. Вот и сейчас: тепловентилятор гонит горячие волны, в то время как ранний февраль вываливает весь свой негатив на крылья автомобиля, на его крышу и лобовое стекло. Интересно, а в Италии такие холода бывают?

— Думаю, мне понравилось бы в Сибири, – сказал Дэвид. Джиллиан и не думала смеяться. – У тебя зимняя резина есть? Ты бы переобула свою «Хонду», Джиллиан. Нас ждут еще минимум два месяца гололедицы.

— Дэвид…

— Нет, правда: с зимней резиной живо почувствуешь разницу.

Между ними ничего не произошло – об этом Дэвид напоминал себе перед каждым выходом в ресторан. Да, но с некоторых пор ему не нужно спрашивать у Джиллиан, какое вино она будет пить; с некоторых пор Дэвид просто сразу делает заказ. И ему известно, что Джиллиан не близка с родителями и что осенью у нее было несколько пустых свиданий с преподавателем математики, любителем прыжков с парашютом. Мало того: Дэвид научился считывать подтекст в произносимом Джиллиан, а также в том, о чем она молчит. Замечания, отпускаемые Джиллиан, отмечены столь тонким юмором, что не всякий его уловит, а Дэвид теперь улавливает.

Джиллиан пододвинулась на дюйм, потом еще на полдюйма:

— Мне ведь это не мерещится?

— Что именно?

— Давай-ка, мистер Наблюдательный Феминист, скажи все за меня сам.

Джиллиан наклонилась вперед, и у Дэвида зашлось сердце. Потому что от нее пахло – на этой точке удаления, то есть приближения, запах был отчетлив (и опознан Дэвидом как любимый запах жены) – пахло от Джиллиан зернистой изнанкой латексных перчаток. Она положила ладонь на его руку.

До выдоха Дэвид не сознавал, что старался не дышать.

— Я не могу, Джиллиан. – Откровенности было едва ли не больше, чем при поцелуе: Дэвидов выдох с этим «Я не могу» в такой близости от лица Джиллиан и чуть болезненное, по причине зимних цыпок, ее прикосновение, ее попытка сплести пальцы с его пальцами. – Извини.

— Я не собиралась… нарушать заведенный порядок. Просто подумала, что…

— Не хочу тебя… дезориентировать.

Сказал – а руку все-таки не высвободил, даже не попытался.

Дюйм заряженных частиц между их лицами. Теплое дыхание с алкогольными парами – неясно, его собственное или Джиллиан. Ступор, вызванный продвижением ее руки вверх, от его запястья к предплечью.

— Это не плод твоего воображения, – произнес Дэвид.

Девчоночья улыбка, вдруг озарившая ее лицо.