Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 18

— Как думаешь, Алекс, это подстроили фанаты Холлиуэлла, которые не хотят, чтобы ты выиграл еще один турнир Большого шлема? – надрывая связки, выкрикивает по-русски парень, забравшийся на плечи к другу, чтобы его заметили.

Скорее всего, он намекает на протесты, которые в прошлом году устроили во время Уимблдона. Против моего участия. Да, было дело после очередной стычки со зрителями. Я показал в камеру средний палец, когда перед важной подачей мне мешали, выкрикивая, что я лузер.

— Больше похоже на фанаток моего большого члена, – отшучиваюсь я, и парни взрываются смехом, пока другие ничего не понимают из-за языкового барьера. А жаль, был бы отличный заголовок. Впрочем, может быть, еще будет, если моя шутка попала на видео.

Пройдя буквально десять метров мы оказываемся в служебной зоне, куда не пускают посторонних. Артур, весь красный от злости, матерится на французском, не забывая вставлять его любимый заимствованный «факинг» везде, где можно.

— Переоденься, и можем уходить. Плевать на фотосессию, это скандал! Мы засудим их и…

— Не кипятись, а? – говорю Артуру, а сам направляюсь в противоположную от палатки сторону.

— Алекс, ты вообще куда? Совсем с ума сошел? – летит в спину.

Видимо, да. Потому что единственное, чего я сейчас хочу, – это поймать барби. Что я собираюсь сделать с ней после, сам не знаю. Сожрал бы и не подавился, но… с ней как будто хочется поиграть. Не отомстить, нет. Но заставить ее пожалеть о сучьих пакостях, которые она тут творит.

Я двигаюсь на инстинктах. Что-то тянет магнитом туда, в дрожащий полумрак, где последний раз видел ее. С каждым шагом ощущаю под кожей нарастающий жар, звуки вокруг затихают. Я, как дикий зверь, которого манит сладкий запах и зов крови. Поймать, растерзать, уничтожить… Но только собственными руками.

Двигаюсь вдоль стены. Не выхожу из тени, пока не натыкаюсь на девчонку. Довольно быстро, кстати – стоит почти на том же месте, где припечатал ее взглядом к стене. Вот она во всей красе ее чертовски соблазнительных ног, которые, как всегда, демонстрирует, чтобы все вокруг обливались слюной. Ищет того, кто бы клюнул? Вытащил в люди? Почему бы и нет – каждый добивается целей по-своему.

Уже делаю к ней шаг, когда слышу ее возмущенный тон.

— Не нужно указывать мне! – она оказывается не одна. Не сразу замечаю, что размахивает руками перед возрастным мужиком. Уже нашла себе папика? Вот это скорость.

Блондинка шагает в сторону, тот перехватывает ее за локоть, а я напрягаюсь. Собираюсь вмешаться, когда она, резко сорвавшись с места, летит к выходу с крыши. Как завороженный, следую за ней и перехватываю на полпути. Опасно близко от пусть и огороженного, но парапета, откуда открывается вид на ночной город.

— Что вы… – дергает рукой, в запястье которой я вцепился, пока не встречается со мной глазами. Тут же замирает и выдает уже по-русски: – Ты.

Потом опускает широко распахнутые глаза на поло и поджимает губы, сдавая себя с потрохами.

— Это очень детский проступок, – наклонившись, говорю с ней на ее, по всей видимости, родном языке.

— Я буду отрицать все под присягой, – вскинув подбородок, дерзко заявляет она, а сама едва не дрожит от страха (или это возмущение?) и заглядывает мне за спину. Надеется на спасение?

Хмыкнув, я надвигаюсь на нее, сокращаю расстояние между нами до минимума.