Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 190

Он расслабляется, взглядом скользя по словам, следуя за движением ручки, которой я обвела каждую букву в строке подписи.

— Кеннеди…

— Да.

— Это правда?

— Это чистейшая правда, Исайя.

Он, наконец, отрывает взгляд от страницы и смотрит на меня.

— Я люблю тебя, – говорю я, используя те же слова, которые он увидел на наших документах о разводе. – Мне потребовалось немало времени, чтобы открыть глаза и понять это, но нет никаких сомнений в том, что я тебя люблю. Я люблю в тебе все: и то, что ты демонстрируешь остальным, и то, что открываешь только мне.

Его взгляд скользит по моему лицу. Рот приоткрывается, но Исайя не произносит ни слова. Он словно зависает, сомневаясь.

Поэтому я повторяю:

— Я люблю тебя, Исайя.

На его лице снова появляется озорная улыбка:

— Еще разок, Кенни. Не думаю, что понял с первого раза.

Я забираю бумаги из рук своего мужа и кладу их на раковину позади. Встаю перед ним, руками обвивая за шею, испытывая острую потребность прикоснуться к нему.

— Я люблю тебя.

Он накрывает мою ладонь своей, нащупывая кольцо, которое я не снимала ни разу с тех пор, как он его мне подарил.

— Боже, после стольких лет услышать от тебя эти слова… Это кажется нереальным!

Эта фраза звучит как вздох облегчения: Исайя наконец-то может признаться мне в своих чувствах, зная, что я отвечу тем же.

Он прижимается своим лбом к моему:

— Я люблю тебя, Кенни.

«Делай то, что тебе нравится».

Наконец все правильно. Все хорошо. Так, как должно быть.

Все это время я хотела практиковаться. Планировала, как все будет происходить. Пыталась подготовить себя к любви, к тому моменту, когда она придет.

Я влюбилась в Исайю, и это не было одним заранее запланированным событием. Он покупал мне зубные щетки и приносил еду, когда я была слишком занята, чтобы поесть. Подарил кольцо матери и пригласил на ужин в ресторанчик «Чили». Его терпение и непоколебимая решимость показали мне, насколько я для него важна.

Как же мне повезло любить и быть любимой!

Большими пальцами проводя по его щеке, я произношу речь, которую репетировала в выходные.

— Я всю жизнь искала одобрения и внимания, надеялась хоть на какое-то признание того, что я существую. А ты… – Я качаю головой. – Ты ворвался в мою жизнь и больше не оставлял меня в покое.

Он с ухмылкой смеется:

— Спасибо.

Его пальцы медленно описывают круги по моей пояснице, призывая меня продолжать.

— Мне никогда не приходилось просить тебя уделить мне внимание. Впервые в жизни я почувствовала себя в безопасности, поняв, что ты делаешь это добровольно. Ты всегда принимал меня такой, как есть, и старался понять. И мне очень жаль, что ты не можешь сказать то же самое обо мне. Но теперь, когда у меня открылись глаза, я обещаю тебе, Исайя: я не смогу оторвать их от тебя.

Его улыбка расцветает – эта обворожительная улыбка, которая освещает всю комнату.

Таков уж он! Самый лучший. Ослепительный. Озаривший мои потаенные, неизведанные уголки, на которые никто не обращал внимания. Исайя подарил мне уверенность и убедил в том, что я могу ожить рядом с ним, не сомневаясь в его искренности.

Я смогла понять, насколько он редкий человек.

— Я, эм… – В горле пересохло. – Чувствую, что не заслуживаю быть такой счастливой, какой ты меня делаешь.

— О, Кеннеди… – Исайя сочувственно смеется.