Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 199

Он – мой мир. Я – его империя.

Послесловие

В первый год правления Тайчу на престол взошел император Шэньу Гао-цзу [194]. Во всей Поднебесной воцарился мир.

В течение шестнадцати лет правления император внес правки в правовые нормы, установил новые правила для административных и гражданских дел, продвигал добродетели людей из бедного слоя населения, а также устранил недостатки в семейном праве.

Шесть дворцов были упразднены, в новой династии не стало наложниц, вынужденных служить императору и императрице до конца своих дней. Император запомнился бережливым, а императрица – добродетельной.

Императрица из рода Ван, уроженка Ланъи, имела добрую славу и обладала всеми добродетельными качествами императрицы. Также она родила наследника престола и Яньнин-гунчжу.

На седьмой год правления Тайчу императрица скончалась во дворце Ханьчжан в возрасте тридцати двух лет. Министры и сановники оплакивали императрицу семь дней. Императрице пожаловали посмертный титул «Цзинъи [195]».

На девятый год правления Тайчу император Шэньу Гао-цзу скончался. Его похоронили в одной могиле с императрицей.

Наследный принц взошел на трон и установил девиз царствования «Чунгуан [196]». И вся пребывающая в мире Поднебесная вошла в эру процветания.

Экстра 1. Неровен ласточки полет[197]…

Мягко стелился туман по холмистым полям, неторопливо рассеиваясь в лучах утреннего солнца. Выбеленные стены то исчезали, то появлялись в игривой дымке. Выглядывали тропинки, а между ними – тутовники и катальпы с набухшими почками. Нежно свистела пастушья флейта.

Ли Го-эр несла на спине хворост. Осторожно толкнув ворота, она вошла во двор и аккуратно опустила несколько связок у стены. Одна из них покатилась по влажной каменной дорожке и замерла у оголовка каменного колодца, потревожив спящего крепким сном пятнистого кота. Возмущенно мяукнув, он запрыгнул на подоконник и лениво потянулся.

Ли Го-эр поджала губы и махнула рукавом, чтобы прогнать кота, в сердцах сетуя на невежественного пушистого негодника.

— Господин еще спит, не нужно шуметь, а то потревожишь его сладкие сны!

Лениво подвернув под себя хвост, кот задумчиво прищурился.

Скрипнула дверь бамбукового домика. Во двор вышел господин в темно-лиловом платье из бамбуковой ткани. Волосы его были собраны и заколоты бамбуковой шпилькой. Утренний ветер тронул подол его одежд. Кот мгновенно спрыгнул к ногам господина и, замурлыкав, принялся тереться о его лодыжки.

— Господин! Вы проснулись так рано!

Не вставая, Ли Го-эр заулыбалась, вытирая руки об одежду.

— Я принесу вам воды!

— Го-эр, я же говорил – не нужно носить дрова каждый день. – Господин слегка нахмурился, бросив взгляд на кучу хвороста на земле, но взгляд его оставался теплым. – Этим займется Фу-бо [198], а ты должна старательно учиться. Прекрати ерундой заниматься.

Ли Го-эр тихо хихикнула и встала. Не сейчас ей показывать господину свой жизнерадостный характер. Она просто кивнула и сделала вид, что очень внимательно слушает.

Взглянув на нее, господин улыбнулся и покачал головой. Затем медленно подошел к колодцу.

— Я сама! Я сама! – Ли Го-эр метнулась к колодцу, схватила ковш и уверенно зачерпнула воды. – Господин, умойтесь!

Господин улыбнулся и мягко постучал кончиками пальцев по лбу Го-эр.