Бывшие. Я сильнее, чем ты думал - Марика Мур Страница 2

Я села на край дивана, уткнулась в локоть.

— Да, мам. Вышла. Потому что любила. Потому что верила, что бывает по-настоящему. Потому что ты никогда этого не знала. Тебе же с детства главное было — побогаче, попафоснее. Ты за руку меня таскала по мужикам, как по магазинам — “Вот этот вон с мерседесом, обрати внимание”, “А этот холостой, Надя, улыбайся давай”.

— И что? Не тыкаешься — не выберешься, Надя! Ты бы хоть раз поумнела — всё наивная дура! А Дима… ты хоть понимаешь, сколько баб мечтают о таком?! А ты от него просто… ушла!

— Я от него не ушла, мама, — сквозь зубы. — Это он ушёл. За ужином. Между макаронами и бокалом вина. Сказал, что полюбил другую. И что я ему больше не нужна. А ты его себе на аватарку поставь. Так вот — иди, прыгни к нему в штаны, раз так нужен.

— Ты как с матерью разговариваешь?!

— Так, как заслужила. И знаешь, чтобы не растягивать комедию: Мы в разводе уже полгода. Он не скучает. Абсолютно. У него уже жена есть. И вроде, по слухам, ребёнок на подходе. Так что, мам, отвали от меня. Я не его ошибка. И не твой способ дохода. Я — человек.

Молчание в трубке. Тяжёлое, как гробовая доска.

А потом:

— Будь ты неладна, непутёвая. Как твой отец — слабый был, и ты такая же…

Я нажала "Завершить вызов",даже не дослушав.

А потом долго сидела в тишине и думала — почему мне всё ещё больно.

От него — понятно. Но от неё?

ГЛАВА 2

Утро было суетливым, как и все последние полгода.

Будильник проспан, зарядка на телефоне — пара процентов, кофе — холодный. Зеркало отражает не меня, а женщину, которая не выспалась, не успела и вообще, видимо, живёт по инерции.

— Прекрасно, — пробурчала я, надевая туфли на ходу и одновременно пытаясь зажать зубами бутерброд. — Всё как обычно. Стабильность, мать её.

Работаю я администратором в гостинице. Не пятизвёздочной, конечно, но со своими "звёздами". Главная из них — Алла Борисовна. Женщина, способная одним взглядом довести до седины. Вчера я случайно налила её "кофе без пенки" с пенкой — до сих пор чувствую, как дёргается глаз.

Выхожу в подъезд, на ходу набираю номер. Телефон, конечно же, пищит и просит зарядку, как будто не видит, что у меня и без него нервный кризис.

— Да, Надежда Ивановна, — голос Аллы Борисовны холодный, как мартовский лёд.

— Алла Борисовна, здравствуйте, я немного опаздываю… минут на десять, максимум пятнадцать. Пробка, маршрутка не приехала, я уже сажусь в машину.

— Ага. То у вас чайник взорвался, то кота спасали, то маршрутка, а теперь уже машина. Я понимаю, конечно, вы после развода, вам сложно и все такое, но мы тут все не в отпуске по душевным страданиям, Надежда. Мы — работаем.

— Я всё понимаю, — вжимаюсь в плечи, будто она меня сейчас ударит голосом через динамик, — просто утро… не по плану.

— У вас, Надежда, по плану только опоздания.

Черт бы побрал всё это,— думаю.

Но телефон вешаю с привычным:

— Уже еду, Алла Борисовна.

Я действительно ехала на всех парах. Машину успела с ремонта забрать.

На спидометре строго в рамках правил — максимум плюс десять. Потому что штрафы — роскошь. А я и так живу на грани между зарплатой и ничем.

За окном — лето в городе. Всё душное, шумное, люди злые, машины как с цепи.

На перекрёстке торможу — зелёный. Смотрю по сторонам. Ещё немного — и я почти у гостиницы.