Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова Страница 2

— Доброе утро.

Роман входит на кухню. Галстук завязан, волосы зачёсаны назад, пахнет парфюмом. Духи — Creed, лимитированная коллекция, сорок пять тысяч флакон. Он купил их месяц назад, я видела чек в бардачке.

— Кофе? — спрашиваю, вопросительно вскинув бровь.

— Сам налью.

Он берёт чашку. Пьёт стоя, смотрит в телефон. Большой палец скользит по экрану — вверх, вниз, замирает, снова вверх. Лоб морщится.

— У меня сегодня переговоры с инвесторами, — говорит, не отрывая взгляда от экрана. — Весь день занят, вечером тоже. Не жди.

Я киваю и задаю вопрос?

— Ты успел снять заказ на отель?

В душе обида, но голос ровный, спокойный. Будто спрашиваю, вынес ли он мусор.

— А, да. Созвонился с менеджером, всё оформили. Вернули на карту, посмотри.

— Посмотрю.

Он допивает кофе, ставит чашку в мойку. Не в посудомойку.

Я молча переставлю.

— Я побежал. Алёна, пока!

— Пока! — кричит из комнаты дочь.

Дверь закрывается. Вздыхаю. И для кого я готовила?

Подхожу к окну.

Смотрю, как он садится в «Лексус». Поправляет зеркало заднего вида, смотрит в него — не вверх на меня, на свою причёску. Выезжает с парковки, вливается в поток. Исчезает за поворотом.

Раньше, перед тем, как уехать он поднимал голову. Раньше махал рукой.

Раньше…

Смотрю на руки. На кольцо. Обручальное, тонкое, белое золото. Он выбирал сам, я даже не знала, какое он купит. «Сюрприз». Тогда он любил делать сюрпризы.

Сейчас мне кажется, что в внутри кольца пустота. Оно лёгкое. Почти невесомое.

Сжимаю пальцы в кулак.

В институт вхожу в 8:47.

Три минуты до начала смены. Горжусь собой. Бессмысленно, но горжусь. Хотя бы в этом я успеваю.

Лаборатория встречает меня букетом резких запахов — реактивы, озон, кипячёный кофе из допотопной кофеварки, которую никто не моет. Эти запахивъелись в стены, в шторы, в халаты. Здесь пахнет бесконечностью.

Бесконечные анализы. Бесконечные отчёты. Бесконечное ожидание того, что уже никогда не случится.

Вешаю пальто на крючок. Надеваю халат — синенький, выцветший на плечах. Натягиваю перчатки. Синяя резина облегает пальцы, как вторая кожа.

— Береговая, ты почему вчера заявку не подписала?

Валентина Игоревна нависает над моим столом. Айсберг над «Титаником». Я «Титаник».

— Подписала. В три часа.

— А я говорю — нет!

Открываю программу. Мышка скользит по столу — коврик старый, края загнулись. Файл, свойства, журнал версий. Дата, время, её электронная подпись.

— Вот.

Она смотрит на экран. Морщится. Я вижу, как дёргается уголок губ — ей неприятно признавать ошибку.

— Ладно. Но ты проверяй. Брак в работе — брак в голове.

Уходит.

Смотрю ей в спину. На ней новая кофточка — вишнёвая, шёлковая, с маленьким бантом у ворота. Вот у неё сегодня точно четырнадцатое февраля. Кто-то с утра поздравил.

Беру пробирки. Ставлю в штатив. Нумерую. Маркер скрипит по стеклу.

— Слышала про Петровского?

Света подкатывается на стуле. Ей сорок семь, унеёколёсики, она любит на них кататься, и она завотделом. Света не умеет сидеть на месте. Света — живчик и сплетница по совместительству.

— Ушёл от жены, — продолжает она, понижая голос. — К аспирантке. Двадцать два года, представляешь? Говорят, она ему анализы обрабатывала, ну и…

Многозначительная пауза. Я смотрю на пробирки.

— Не слышала, — отвечаю, отказываясь представлять, что обрабатывала аспирантка кроме анализов.