Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова Страница 3

— Ты вообще ничего не слышишь. Живёшь в своём вакууме!— Обижается болтушка, и катится дальше.

Вакуум…

Хорошее слово.

В вакууме нет звуков. Нет боли. Нет случайных звонков с неизвестных номеров.

Я смотрю на смартфон. Экран чёрный. Тишина. Поздравления от Романа нет.

В 14:05 он взрывается.

Вибрирует, дрожит, елозит по столу. Номер скрыт.

Смотрю на экран. Секунду. Две. Интуиция орёт: «Не делай этого!»

— Береговая, бери трубку, — Света бросает через плечо. — А то я с ума сойду от этого жужжания!

Я беру.

Глава 2

— Мария Николаевна?

Голос женский, молодой. Чуть хриплый — то ли простуда, то ли курит. Без интонаций. Без эмоций. Будто зачитывает сводку погоды.

— Да.

— Ваш муж сейчас в «Турандот». С Ариной Власовой. Это дочь его секретарши. Они там каждый четверг, но сегодня особенно торжественно — у неё день рождения. Тюльпаны, шампанское, подарок в синей коробочке.

Пауза.

— Хотите верьте, хотите нет.

У меня пересыхает во рту.

Хочу спросить: «Вы кто?». Хочу спросить: «Откуда вы знаете?». Хочу спросить: «Зачем вы мне это говорите?».

А спрашиваю:

— Тюльпаны… какие?

— Жёлтые.

Тишина.

Жёлтые... Мои любимые… Роман знает. Отказываюсь верить. Произношу идиотское:

— Это розыгрыш?

— Вы сами знаете, что нет.

Короткие гудки сброшенного вызова.

Смотрю на телефон. На пробирки. На свои руки в синих перчатках.

Под резиной выступает пот. Я чувствую, как пальцы становятся влажными, скользкими. Перчатки прилипают к коже.

Я сижу три минуты.

Никто не подходит. Света ушла курить. Валентина Игоревна закрылась в кабинете. Я одна.

Снимаю перчатки. Медленно. Палец за пальцем. Резина щёлкает, отпуская запястья.

Встаю.

Иду на ватных ногах.

Пол подо мной плывёт.

— Мне нужно уйти, — глухо говорю в приоткрытую дверь.

Валентина Игоревна поднимает глаза от монитора. Смотрит на меня. Странно. Не раздражённо. Как-то иначе.

— Вы переработку закрыли?

— Нет.

— За свой счёт. И заявление на имя заведующего.

Я киваю.

— И, Береговая…

Она замолкает. Смотрит на моё лицо. Я не знаю, что она там видит.

— Вид у вас… — машет рукой, —ладно, идите.

Я выхожу.

Лифт едет бесконечно долго. Смотрю на цифры — 4, 3, 2. Считаю удары пульса.

Сто десять. Сто пятнадцать. Сто двадцать.

Сердце колотится где-то в горле. Чувствую его биение под челюстью, в висках, в кончиках пальцев.

Двери открываются.

На улицах Москвы природа равнодушно льёт на головы прохожим ледяную кашу.

Февраль. Небо серое, низкое, давит на плечи. Лица у людей серые. Лужи серые. Высотки на горизонте серые.

Я открываю приложение такси.

«Ждите, 18 минут».

Второе.

«Свободных машин нет».

Третье.

«15–17 минут».

Убираю смартфон.

Выхожу на проезжую часть.

Машины несутся мимо — плотно, зло, не желая замечать женщину в тонком пальто с лицом только что убитого человека. Поднимаю руку. Держу её, как флаг, как сигнал бедствия, как последнюю надежду.

Никто не тормозит.

Из-за поворота вылетает чёрный «Мерседес».

Замечаю его слишком поздно. Или он видит меня слишком поздно.

Волна воды, грязи, февральской мерзости накрывает меня с головы до ног.

Я застываю мумией, купаясь в отвратительной реальности ощущений.

Пальто. Оно было светло-серое, любимое. Теперь на нём тёмные разводы, вода стекает по подолу, капает на сапоги.

Волосы. Я мыла их утром, укладывала феном, потратила полчаса. Сейчас они висят сосульками —тяжёлые, холодные.