Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 20

— Иди в жопу.

— Никогда бы ни подумала, что это скажу, но я как бы туда и собираюсь. Ну в вашу попу, разумеется, – и в доказательство своих слов, шевелю указательным пальцем перед лицом Полуянова.

— Святой водой тебя, что ли, окропить?

— Из меня уже изгнали нечистую силу.

— Видимо, недоизгнали. Убирай вещи в сумку, нечистая сила.

Скидываю перчатки и принимаюсь собирать вещи в сумку под внимательным взглядом Полуянова. Может быть, я слишком самоуверенна и ошибаюсь, но отчего-то уверена, что он абсолютно безобидный мужик, несмотря на статус и возможности.

Другой бы повел себя куда хуже и не взял на работу женщину с таким поведением, как у меня. И уж точно не перетаскивал бы мое офисное кресло ближе к себе, чтобы я села рядом с ним.

— Садись.

Не пререкаясь, усаживаю свою пятую точку в кресло. Полуянов же достает из верхнего ящика рабочего стола лист бумаги. Точнее не один.

— Это дополнительное соглашение о неразглашении информации. Лучше прочитай внимательно, прежде чем подписать. Учитывая, что договор ты все же не читала, здесь я тебе советую посмотреть, что будет в случае, если ты откроешь свой прекрасный рот. Здесь наказание похлеще, – наказание? – Обрати внимание вот на этот пункт.

Перевожу взгляд на обведенный Полуяновым пункт. Если кратко – ходить мне голожопой до конца дней своих, если открою свой прекрасный рот. Такой штраф мне не оплатить никогда. Ну, разве что встретить олигарха. То есть все равно никогда.

— А сколько у вас было помощниц?

— Немного.

— Кто-нибудь открывал рот?

— Таких случаев не было. Давай не доводить меня до греха.

— Просто не выносить информацию за пределы, так?

— Просто работать, то есть делать то, что говорю я. И получать за это большие деньги. Подписываешь?

— А вы всегда сдерживаете свои обещания?

— Разумеется, нет. Но в случае с тобой, я тебя так оштрафую, что будешь ходить голой по моей квартире и до конца своих дней намывать мне полы.

— Голой?

— Разумеется, – невозмутимо произносит Полуянов.

— Зрелище так себе. Не советую, – беру ручку и оставляю свою закорючку.

— Отлично. Теперь можно поговорить про твою работу. Для начала это, – он достает из ящика стопку анкет и подает их мне. – У тебя как с памятью? Говори, как есть.

— То, что мне надо, я помню. То, что мне не надо, я не помню или делаю вид, что не помню, чтобы ко мне не приставали.

— Не хотел бы тебя разочаровывать, а нет, вру, хочу, после потенциального пальца в моей девственной жопе. Теперь тебе надо запоминать то, что нужно мне.

— То есть то, что не нужно мне.

— Именно. При этом придется хорошо запоминать и «я забыла» – не прокатит.

— Не хотелось бы вас разочаровывать, но обычно это прокатывает.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но надо внимательнее читать договора, а не только соглашение о неразглашении, – парирует в ответ. – И тогда узнаешь, что хрен тебе, что прокатит.

— Не хотелось бы вас расстраивать, но правильно произносить договоры.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но я могу и всечь, – улыбаясь произносит Вовович, при этом тянется за молоточком.

— Нет. Максимум окропить святой водой, отшлепать или легонько звездануть молоточком, и то в качестве демонстрации мужской силы, потому что так типа надо. Если вам станет легче, я тоже та еще грамотейка. Итак, в договоре есть что-то, что я, разумеется, не прочитала, и в случае моего косяка или косяков мне будет ата-та? Примерно, так?