Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 20

— Кто мой папаша – точно не знаю, но бабка как-то проговорилась, что мать познакомилась с ним в Нижнеудинске. Вроде как командированный. Связь была короткой, и вскоре красавец-литовец из Сибири уехал… Повезло мне, да? Видно, в папашу пошла…

— И больше ничего про него не знаешь? – осторожно спросила Алена.

— Откуда? – мотнула головой Марина. – Мать молчит как рыба. Бабка тоже… Да и мать, думаю, сама про него ничего не знает. Она тогда в Нижнеудинске в гостинице уборщицей работала – ну, видимо, и переспали. Может, раз, а может, пару, она и залетела…

Марина помолчала, размышляя.

— Почему решила рожать? Время пришло, двадцать пять ей было, по-нашему – перестарок. А этот литовец наверняка ничего и не знает, давно забыл девушку из Нижнеудинска… Вот такие дела.

Алена слушала затаив дыхание.

— Мать даже имени его не помнит, у нее память плохая. А бабка, возможно, что-то путает: может, он латыш, а не литовец, – да и какая разница? Мамке спасибо, что родила, не вытравила. А прибалту – за гены спасибо, к нему точно никаких претензий!

У Марины была мечта – остаться в Москве. Доучиться, устроиться на хорошую работу, в институт или даже в министерство… И выйти замуж за москвича: солидного, не сопливого, при должности, с квартирой и машиной. Она была уверена, что все получится. Во всяком случае, возвращаться в «медвежий угол» Марина точно не собиралась.

Алена сдала единственный экзамен, даже не экзамен, а собеседование.

Преподаватели были дружелюбны и улыбчивы, девушка произвела на них прекрасное впечатление. Да и аттестат ее, и грамоты с олимпиад внушали уважение. Новоявленной студентке Ковачовой пожелали успешной учебы и обретения новых друзей.

Теперь Алона вполне официально числилась студенткой первого курса Института нефти и газа имени Губкина.

До начала занятий оставались считаные дни: последние свободные деньки, полные счастливых впечатлений.

По вечерам девушки гуляли по Москве, и Марина, словно завзятая москвичка, щедро делилась с подругой знаниями о городе.

Иногда заходили в кафе, ели мороженое и пили кофе, ловя на себе мужские взгляды. Конечно, больше смотрели на красотку Марину, да и слава богу: от повышенного внимания Алена смущалась.

Но кавалеров Марина решительно отвергала:

— Зачем нам нищие студенты, какой от них прок? Падать – так с высокого коня!

Ни с какого коня – ни с высокого, ни с низкого – Алена падать не собиралась: она собиралась учиться. Да и Марина не спешила заводить знакомства. Успеется.

Познакомилась Алена и с земляками – вошла в чешское землячество. Раз в месяц ребята из Чехословакии собирались в свободной аудитории и болтали, делились новостями, девочки приносили национальную выпечку. Пили чай и украдкой – вино. Все скучали по дому.

Звонила Алена и Луции, но застать ее было сложно.

«Интересно, где она прохлаждается, все ли у нее в порядке?» – беспокоилась Алена.

Решила, что съездит на ВДНХ и оставит на вахте письмо.

Но все откладывала… Да так и не собралась.

* * *

Родителям Алена звонила раз в неделю.

Рассказывала, что все хорошо: город прекрасный, народ замечательный, учеба интересная. И язык улучшается, и комната – большая, светлая, с удобной кроватью, а уж как повезло с соседкой, нечего и говорить!

На вопрос, где питается, Алена отвечала, что в столовке, при общежитии. Мама почему-то вздыхала.