Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 204

— И поэтому ты танцевал с Лавандой? Я уверена, она с радостью скрасит тебе одинокий вечер.

Ага, не только я следил во все глаза.

— Я даже пальцем к ней не прикоснусь, как бы она меня ни умоляла.

— Почему? Лаванда куда красивее и, в отличие от меня, готова пасть к твоим ногам.

— Мне никто не нужен, кроме тебя. Ни более красивая, ни та, которая будет мне поклоняться. С той минуты, когда я увидел тебя в этом наряде, – комкаю ткань на ее животе, – я титанически борюсь с желанием тобой обладать.

Вновь придвигаюсь вплотную и приникаю к ее губам. Те без сопротивления меня впускают, начиная игру прикосновений и покусываний, танцующих языков и чуть слышных стонов. Она выдыхает мне в рот и выдает алчное желание, такое же, как и мое. Хватаю ее за ягодицу, плотно прижимая к себе.

— Мне остановиться? – спрашиваю через силу.

— Мы же поклялись… – шепчет она, а я целую ее за ухом, и она вся напружинивается.

Самая бесполезная клятва в истории.

— Прекрати так стонать, будто ты мокрая насквозь, и я остановлюсь.

В ответ она повисает на моей шее:

— Прекрати меня возбуждать, и я не буду стонать…

Наши языки вновь находят друг друга, поцелуи делаются все настойчивее, мои руки обшаривают ее в поисках обнаженного тела.

— Прекрати об меня тереться, и я не буду тебя трахать…

— Надо уходить, сейчас же, – вдруг говорит она, решительно меня отталкивая.

Ее губы припухли, а прическа растрепалась.

— Хочешь вернуться к Дэнни? – не удерживаюсь от провокации.

— А ты хочешь, чтобы я к нему вернулась?

Даже не отвечаю. Да, мы поклялись, я сам ей сказал, что не притронусь к ней, пока она не попросит. Все это теперь не имеет значения.

— Пошли. – Беру Грейс за руку, ее ноготки впиваются в мою ладонь. – Я не срываю с тебя платье только потому, что не хочу быть арестованным, – шепчу ей на ухо. – Но честное слово, я пошлю ко всем чертям нашу глупую клятву и заставлю тебя обкончаться, едва мы останемся наедине.

Глава 48

МЭТЬЮ

Уже на лестничной клетке мое пальто вместе с пиджаком оказываются на полу, галстук-бабочка болтается на голой шее, а Грейс дрожащими от возбуждения пальчиками расстегивает мне рубашку. Лезу за ключами в задний карман брюк. Молния на ширинке сильно натянулась, как бы вообще не сломалась. Наши губы неохотно расстаются, давая мне возможность открыть дверь и нащупать на стене выключатель, после чего вновь сливаются воедино. Грейс сбрасывает на пол шубку.

— В этом платье ты – произведение искусства, – выдыхаю я.

Она облизывается. Помады на губах давно нет, она на воротничке моей рубашки после наших поцелуев в такси.

— Сдери его с меня, – приказывает Грейс и тянется снять туфли.

— Нет, их оставь.

Разворачиваю ее и медленно расстегиваю молнию. Каждый дюйм – это новый поцелуй: шея, плавная линия позвонков… Волосы зажаты в моем кулаке. Грейс наклоняется, трется ягодицами о мой пах.

— Сучка, – бормочу я, рывком стягивая лиф.

Она пытается вытащить руки из рукавов. Когда черная ткань спускается до пояса, я понимаю, что на ней нет бюстгальтера. Маленькие молочно-белые груди оказываются передо мной. Дрожу от желания присосаться к ним, вновь испробовать на вкус. Лаская ложбинку между ними, понуждаю Грейс пятиться к кухонной стойке.

— Ты прекрасна, – шепчу я ей. – Дурак я был, что тогда клялся.