Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 208

— Приняла. Сейчас она спит.

Чэнтай-гунчжу печально опустила голову. Нечего было сказать.

Через какое-то время Чэнтай-гунчжу тихо сказала:

— Сюй-гугу до сих пор винит отца-императора.

Тетя Юэ ничего не ответила.

— Столько лет прошло, а она все еще злится. Она всегда винит отца-императора в том, что это из-за него му-хоу умерла от усталости…

Чэнтай-гунчжу резко закрыла лицо.

Тетя Юэ отвернулась, стараясь подавить печаль в сердце.

После смерти императрицы Цзинъи госпожа Сюй возненавидела императора. Если бы ее не отягощала вся эта императорская жизнь, императрица не скончалась бы скоропостижно в самом расцвете сил. Впоследствии император постановил: опечатать дворец Ханьчжан – доступ туда будет закрыт для всех; забрать у госпожи Сюй семилетних наследного принца и гунчжу, а также пожаловать госпоже Сюй титул Чжао-гофужэнь. Несмотря на все это, госпожа Сюй не собиралась прощать императора, и каждый раз при любом удобном случае она насмехалась над ним.

Не было в Поднебесной человека, кроме нее, который смел так бесцеремонно и грубо общаться с императором. И она была единственной, с кем император всегда был милосерден и даже позволил ей остаться во дворце со всеми прежними почестями.

Чэнтай-гунчжу тяжело, со слезами на глазах, сказала:

— Сюй-гугу просто не хочет войти в положение отца-императора. Чэ-эр тоже не разбирается в жизни. Им не понять, какое горе испытывает отец…

— Ранняя смерть императрицы очень огорчила Сюй-гугу. У нее никогда не было семьи, она всю жизнь прожила одна. Покойная императрица для нее была как родная дочь… – Голос тети Юэ дрогнул. – Ей просто хочется защищать своих любимых, потому она и не видит чужих горестей.

— Конечно, она и для му-хоу была как родная! – выпалила гунчжу.

Юэ-гугу растерянно посмотрела в глаза Чэнтай-гунчжу. Несмотря на то что у нее практически не было никакого сходства с великолепной покойной императрицей, выражение ее лица показалось ей смутно знакомым. Да, все так… С таким же решительным лицом на нее когда-то смотрела и императрица.

Она наблюдала за взрослением гунчжу, когда той исполнилось одиннадцать. Глядя на нее, тетя никак не могла решить – стоит ей радоваться за девочку или от всей души посочувствовать.

— В мире всегда есть человек, который готов на все ради другого… – Тетя Юэ внимательно посмотрела на гунчжу. – Гунчжу, десять лет прошло.

Чэнтай-гунчжу пораженно распахнула глаза.

Тетя Юэ медленно продолжила:

— Чанъань-хоу – человек с дорогой душой, он был готов ждать десять лет.

Лицо Чэнтай-гунчжу медленно переменилось, и глубокая печаль наполнила ее глаза.

Чанъань-хоу – полководец, завоевавший Запад… У него был славный титул, но в сердце она всегда звала его Сяохэ-гэгэ.

Тот молодой человек в серебряных, залитых кровью доспехах однажды протянул ей руку. Молодой человек с теплой улыбкой запускал с ней змеев в императорском саду. Этот молчаливый и сострадательный молодой человек каждый день разделял с гунчжу горе после смерти му-хоу.

Однако с тех пор все изменилось.

— Много воды утекло, он уже не тот… – Грустно улыбнулась Чэнтай-гунчжу.

— Он не изменился, – спокойно посмотрела на нее тетя Юэ.

И она была права.

Да, он не изменился. Это она изменилась.

Тетя Юэ опустила глаза, голос ее был бесконечно печален: