Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 215

Его А-У когда-то тоже вела себя как самая настоящая цзяо-мань [217]! Сначала она ластилась к нему и просила рассказать перед сном какую-нибудь историю. А если не расскажешь, надувала щеки и говорила: «Сяо Ци! Если не расскажешь, я сразу же засну!» Тогда ей было всего двадцать. Даже моложе Цинь-эр.

Она специально вела себя как маленькая девочка, приставала к нему, требовала истории – так она любила слушать о его военных походах, а еще ее очень забавляли смешные истории из его юности… Она говорила, что хотела бы больше знать о его жизни.

Сяо Ци отвернулся, не решаясь смотреть в искрящиеся глаза Цинь-эр. Ему было больно ворошить эти воспоминания.

— «Зеленые одежды» – это песня о мужчине, который скучает по своей жене, – он говорил медленно, слегка улыбаясь, нежно ведя пальцами по вышитым узорам на своем халате.

Изумрудный отблеск платья,

С желтизной подклада [218] тканей.

И печалью полнит сердце,

Бесконечна та тоска?

Изумрудный отблеск платья,

Желтый шелка цвет сокрыли.

И печалью полнит сердце,

Мне от боли не сбежать?

Изумрудный отблеск платья,

Женских рук творенье нежных.

Мысли прошлое тревожат,

Я бессилен перед ним!

О, потертые волокна,

Ветер грустный – в пустоту.

Старых лет забытых мысли

В двух сердцах вновь запоют!

Его голос был низким, с хрипотцой. Каждое слово, каждый сорванный с его губ звук звучал, как осколки разбитого сердца.

— Отец-император никогда не забудет му-хоу и никогда никого больше не полюбит, да? – тихо спросила Чэнтай-гунчжу, печально улыбнувшись.

Сяо Ци не ответил – он даже не шевельнулся. Через какое-то время он пробормотал:

— Цинь-эр, погляди – дворец Ханьчжан все еще стоит… Она еще здесь… Она никуда не уходила. Пусть му-хоу мертва, ее тень до сих пор скользит по стенам дворца. Она повсюду. Она никогда не покинет сердце отца-императора.

Чэнтай-гунчжу поклонилась и сказала:

— Отец-император, прошу, не забудьте принять лекарство, позаботьтесь о теле Дракона.

— Я понимаю, – слегка кивнул Сяо Ци.

— У эр-чэнь [219] есть дело, она просит у отца-императора милостивое разрешение… – С этими словами она еще ниже поклонилась.

Сяо Ци улыбнулся.

— Почему ты такая серьезная?

Чеканя каждое слово, Чэнтай-гунчжу сказала:

— Эр-чэнь желает выйти замуж за Чанъань-хоу. Прошу отца-императора одобрить этот брак.

Двадцать девятого числа четвертого лунного месяца вышел императорский указ, согласно которому Чэнтай-гунчжу должна выйти замуж за Чанъань-хоу.

Это счастливое событие поразило всю столицу. В императорской семье давно не было свадеб. Все дивились этому данному небом браку и неустанно хвалили Чэнтай-гунчжу за ее невероятную почтительность к родителям и добродетельность.

Отец-император был несказанно счастлив, но, наверное, самыми счастливыми были тетя Юэ и Чэ-эр.

Чэ-эр сказал, раз его старшая сестра выходит замуж, то никто больше не будет ворчать на него.

Тетя Юэ не сдержалась и расплакалась.

— Чэнтай-гунчжу, наконец, вместе будет связана сердцем со своим возлюбленным – душа императрицы непременно наблюдает за вами и ниспошлет милости.

На западной границе наступил мир, Чанъань-хоу готовился вернуться в столицу со своими войсками.

Третий день пятого лунного месяца выдался солнечным с безоблачным небом. Во дворец прибыло срочное военное донесение – отправили его три дня назад.