В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 22

Увы, проходит минут двадцать, и на полу вырастает гора из листьев остролиста и бархатных бантов. При этом становится ясно, что ничего, кроме примитивного ручного труда, ждать от Александра Артмана не приходится. Его дорогая рубашка теперь вся в поту и в пятнах крови, он пыхтит и бранится, когда особенно упрямый зажим больно ударяет его по локтю.

Максимилиан несколько раз пытается вмешаться, помочь патрону, но Агата оттаскивает его за рукав: только этого не хватало! Александр Артман не сомневался, что поставленная им задача выполнима в назначенные им же сроки, вот пусть сам и проверит, так ли это.

Ценой самоотверженных усилий Александр Артман добирается до первой опоры балкона. Можно подумать, что он пробил несущую стену или преодолел горный этап велогонки «Тур де Франс», так он утомлен, но на самом деле он продвинулся всего на… два метра. Агате трудно решить, смешно ей или жаль его. Дойдет ли до него в конце концов, что он позорит себя своим упрямством?

Похоже, что нет, не дойдет… Увидев прислоненную к стене стремянку, он приставляет ее к опоре, вокруг которой обвиты гирлянды с остролистом.

— Осторожно, месье Артман, – не выдерживает Максимилиан, – стремянка шаткая, сперва ее надо закрепить и…

— Сойдет! – перебивает его молодой босс; ему явно надоело, что в его способностях сомневаются. – Я еще не разучился лазить по стремянкам!

Но только не в мокасинах с кисточками, смеется про себя Агата, видящая, как и все, что одна из ножек стремянки не касается пола.

Александр Артман не замечает этой мелочи и торопливо лезет вверх по ступенькам. Стоит ему ступить на верхнюю, как происходит неизбежное: стремянка клонится вбок, Александру Артману грозит падение навзничь.

Раздается треск, брюки владельца «Галереи Артман» рвутся у всех на глазах, как шкурка перезрелого банана, демонстрируя ягодицу и серые трусы.

Присутствующие ахают, звучат смешки. Но Агате Мурано не до смеха. Желая скрыть от подчиненных свой позор, Александр резко поворачивается. Он едва удерживает равновесие на верхней ступеньке раскачивающейся стремянки, и всем очевидно, что падение неизбежно.

Гендиректор, увлекаемый инерцией, описывает опасную траекторию. Он пытается уцепиться за гирлянду на опоре, но безуспешно. Под металлический скрежет, под испуганные возгласы служащих он самым жалким образом оказывается на полу.

— Месье Артман!.. – восклицает Агата и вместе с остальными бросается к патрону.

Только бы этот болван не поранился! Замысел состоял в том, чтобы преподнести ему урок, а не превратить в калеку.

Добросердечных сотрудников магазина останавливает исторгаемый им поток брани и оскорблений. Александр Артман, лежа на плиточном полу, отчаянно дрыгает ногами, обмотанный гирляндой, которую он сорвал с опоры при падении. Наконец, он освобождается от пут и встает, тут же принимая гордую павлинью позу. Правда, павлин этот ощипанный и вызывает жалость.

Лицо у него пылает, волосы взъерошены, а главное, он вынужден загораживать ладонью дыру в штанах. Видела бы это Жозефина!

— Месье Артман, – осторожно обращается к пострадавшему Агата, – вы ничего не сломали?

— Все хорошо, мадемуазель Мурано, благодарю за заботу. Многолетние занятия дзюдо и горными лыжами научили меня падать без вреда для себя.