Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 23

— Мне надо в школу, – оправдываюсь я.

В последние месяц-два мы почти не разговариваем. Я ничего не сказала маме о том, что списывалась с Берни, и о нашем уговоре про «Огни пятничного вечера», хотя уверена: Берни-то поделилась с мамой, что мы вновь на связи. Интересно, мама ревнует? Огорчилась? А, неважно – не буду об этом думать.

С Берни общаться как-то легче.

Папа испепеляет меня недовольным взглядом и обнимает маму.

Она молча плачет.

Майор вдруг тихо, протяжно скулит.

«Это невыносимо», – жалуюсь я Беку.

Снимаю рюкзак с вешалки, беру ключи, достаю куртку. Вот уже рука моя лежит на двери, ведущей в гараж. Мне почти удается сбежать – и тут папа окликает меня по имени.

Не иначе, сейчас изречет какую-нибудь мудрость, начнет проповедовать важные истины. Он у нас любит рассуждать о силе и выдержке. Но нет – папа лишь хмуро говорит:

— Завтрак не забудь.

Я беру термокружку с какао и круассан – и выхожу.

На улице мрак и стужа. Где-то в вышине еще горят отдельными яркими точками самые упрямые звезды, хотя вдалеке занимается рассвет.

Я забираюсь в машину, запускаю мотор, включаю обогрев, после чего иду по подъездной дорожке и швыряю нетронутый завтрак в мусорный бак у края тротуара.

Еда в горло не лезет – не сегодня.

Бодрый, крепкий, Беккет Бёрн так и лучился жизненной силой.

Год назад он умер в одиночестве – его настиг внезапный сердечный приступ.

Нашел Бека сосед по комнате, Джеймс.

Господи, бедняга Джеймс.

Он ворвался в комнату, чтобы поднять Бека с кровати и потащить на ночную гулянку – они сговорились выпить, прежде чем разъедутся по домам на День благодарения. Влетел, выкрикивая что-то веселое, колотя по столам и книжным полкам, вприпрыжку, как дурак.

Обычно Бек всегда откликался на шутки Джеймса.

Но в тот день, двадцать второго ноября, он даже не шелохнулся.

Несколько месяцев спустя Джеймс описал мне тот день в подробностях – я связалась с ним и настояла на этом сама, потому что думала: от рассказа мне полегчает. Меня измучила неизвестность – по крайней мере, тогда я так полагала. А на самом деле меня терзала утрата – абсолютная бессмысленность этой смерти, когда совсем молодой парень в считаные мгновения ушел из жизни.

Утрата и тоска по Беку.

Джеймс согласился и в красках описал мне сцену, которая с тех пор неотступно преследовала меня в кошмарных снах.

Бек лежал на кровати.

С закрытыми глазами.

Одна рука вытянута вдоль тела, другая закинута за голову.

На столе, как всегда, все было разложено в идеальном порядке, свидетельствуя о том, что он намеревался проснуться и жить дальше. Учебники лежали аккуратной стопкой, из них торчали разноцветные клейкие закладки. Бумажник, ключи. Телефон на зарядке. Позже я узнала, что у него на ноутбуке была открыта электронная почта: он только-только получил подтверждение, что его заказ доставлен. Та самая коробка крафтового мороженого, которое он отправил мне в Роузбелл.

— Я подумал, он спит, – задыхаясь от слез, рассказывал Джеймс.

Тогда он пихнул Бека в плечо. Потом затряс изо всех сил. Выбежал в вестибюль и громко, отчаянно позвал дежурного. Позвонил в службу спасения, пока дежурный делал Беку искусственное дыхание. Потом Джеймс блевал в мусорную корзинку, потому что секунды превращались в минуты, минуты – в вечность – и в его груди, как раскаленная лава, бурлила паника.