Фавориты - Лэйн Фарго Страница 23

Я ворочалась с боку на бок, путаясь в простынях из египетского хлопка – тоже белых, как снег. Меня будоражили незнакомые звуки ночного Лос-Анджелеса: несмолкающий гул кондиционера, автомобильные гудки на дорогах и далекий лай, который, как выяснилось позже, издают койоты, бродящие по окрестным каньонам. Мне было неспокойно, и, когда глубокой ночью в окне вдруг раздался стук, я аж подскочила.

Через окно в комнату – а она располагалась на втором этаже – заглядывал Хит, улыбаясь и махая рукой.

— Открой, – беззвучно проговорил он.

Я распахнула окно. Хит примостился на карнизе, держась за тонкую водосточную трубу, чтобы не полететь на асфальт.

— Ты что творишь?! Тебя же поймают и…

— Могу уйти, если хочешь. – Хит с озорной усмешкой отпустил одну руку, и у меня замерло сердце.

— Еще чего не хватало! Залезай внутрь, пока шею не свернул.

Он бесшумно спрыгнул с подоконника на пол между односпальной кроватью и простым белым комодом. Несмотря на ночную духоту, я закрыла окно и задвинула штору.

— Ты ведь не спала?

— Не спится, – покачала я головой.

— Мне тоже.

Хит обнял меня за талию, и я растворилась в его поцелуе.

— Если хочешь, оставайся… Но мы будем спать. – (Целуя меня, он пробрался рукой под мои пижамные штаны.) – Спать в прямом смысле слова, – уточнила я.

— Хорошо, Катарина, – пробурчал он, уткнувшись мне в шею свежевыбритым лицом.

Я забралась в кровать поближе к стене, и Хит лег рядом, натянув на нас одеяло. Он провел рукой по моим вымытым волосам, вдыхая их аромат. Туалетные принадлежности в ванной комнате пахли сладостями из дорогой кондитерской, и кожа после них стала мягкая, как у младенца. От Хита пахло, как обычно: шампунем «два в одном» и его любимым одеколоном с древесными нотками, которым он пользовался с тех самых пор, когда мой отец научил его бриться.

В Лос-Анджелесе я была дальше от дома, чем когда-либо в своей жизни. Мне все еще до конца не верилось в происходящее. Казалось, что стоит лишь задремать – и я проснусь у себя дома, а Ли будет колотить в дверь моей комнаты… Около двух часов ночи, отчаявшись заснуть, я нарушила наш уговор и стала нежно будить Хита, покусывая мочку его уха и водя ногтями по спине…

В 5:45 прозвенел будильник, и я очнулась от тревожной дремы. Хита рядом уже не было.

* * *

Джейн Каррер. До сих пор не могу понять шумихи вокруг «Лин айс». Гламурный каток, только и всего.

Кирк Локвуд. «Лин айс» – не просто каток. Это наследие Шейлы.

Франческа Гаскелл, блондинка с милым веснушчатым лицом, дает интервью в оранжерее с цветущими зимними розами. Бывшая фигуристка выглядит совсем еще девочкой, хотя ей уже далеко за тридцать.

Франческа Гаскелл. Я мечтала поступить в академию «Лин айс» с самого детства.

Гаррет Лин. Что и говорить: нам с сестрой повезло. Такая судьба выпадает немногим.

Видеоклип, снятый в академии «Лин айс»: пятнадцатилетние Белла и Гаррет тренируются на катке одни.

Гаррет Лин. Но и требования к нам были жесткие. Мы служили образцом для подражания – на нас все равнялись.

Джейн Каррер. В то время лучший танцевальный дуэт страны завершал карьеру. Обоим танцорам было уже под тридцать. Все знали, что после Олимпиады две тысячи второго года они уйдут. На Изабеллу и Гаррета возлагалось много надежд.

Гаррет Лин. Возможно, кого-то удивит, что мы тренировались вместе с соперниками. Но когда соревнуешься каждый день, то настоящие соревнования уже не страшны.

Кирк Локвуд. Шейла хотела тренировать близнецов исключительно на своих условиях.

Гаррет Лин. Летом на интенсивные курсы к нам приезжали лучшие фигуристы и тренеры со всего мира. Задумка матери заключалась в том, чтобы настроить нас на борьбу, дать нам все необходимое для успеха.

На катке Шейла наблюдает за своими детьми. Когда те падают, мать поворачивается и уходит.

Гаррет Лин. И заодно показать, что если мы не будем стараться, то нам быстро найдут замену.