Бесишь меня, Ройс Таслим - Лорен Хо Страница 23

— Понял, – подмигивает Лэй.

Он делает знак Малику, который, ссутулившись, стоит у другого конца стойки, так как снаружи тот больше не нужен, что-то шепчет ему, и Малик кивает и направляется за занавес.

— Поскольку ты выступаешь впервые, тебе нужно отыграть всего лишь три минуты, а не пять. Мы пригласим тебя во второй части, за пару сетов до хедлайнера. К этому времени все уже выпьют, немного разомлеют и разогреются после выхода комика, открывающего вторую часть, а значит, станут более снисходительны, – говорит Лэй.

Я от всего сердца его благодарю.

А потом начинается шоу. На сцену, блестя лысиной, выходит плотный пожилой белый мужчина в черной футболке и джинсах.

— Дамы и господа, народ, добро пожаловать на шоу «Смейся, Кей-Эл!». Самое освежающее стендап-шоу в Куала-Лумпуре! Проведите его вместе с нашими комиками!

Толпа взрывается восторженными криками и аплодисментами.

— Меня зовут Кирен, я ведущий, и сегодня у нас в программе девять выступлений. Я буду рад представить вам новые лица, а также наших постоянных исполнителей. Отдыхайте, наслаждайтесь и, пожалуйста, будьте вежливы – или не будьте! Мы же хотим, чтобы с нами остались только лучшие стендап-комики, а остальные пусть идут в бухгалтера, как и собирались. Хотя даже не знаю, что хуже: быть бухгалтером или безработным комиком. Да-да, именно это я и хотел сказать – комиком без работы.

Раздается несколько смешков. Я морщусь и замечаю, что и Лэй морщится.

— Он без конца повторяет эту шутку, – бормочет он себе под нос.

Кирен что-то болтает, рассказывая, как будет проходить шоу, когда будет антракт и все такое, и я отключаюсь. Прошу у Лэя лист бумаги и ручку, размышляя, о чем бы мне рассказать со сцены. Руки у меня начинают трястись, по телу стекает нервный пот, растворяющий остатки дезодоранта. Несмотря на первоначальную браваду, я понимаю, что влипла по уши. В голове у меня пусто – даже больше, чем в кошельке, и выйти с такой головой на сцену совсем не просто.

Первым на сцене появляется Брайан, мужчина за пятьдесят, который, как я понимаю, является любимцем публики. Он выходит на сцену под бурные аплодисменты и крики поддержки. Я слишком взволнована и улавливаю только фрагменты выступления, посвященного работе в качестве кого-то вроде риск-аналитика. Следующий, Кумар, говорит всем, что ему двадцать три. Он довольно мило выглядит с растрепанными волосами и выдает совсем уж любительский и чересчур прямолинейный сет об одиночестве – тема, уже набившая оскомину. Публика издает охи-вздохи, недовольно вякает, но не освистывает его. Лэй сообщает мне, что Кумар выступает уже девять месяцев и что он один из самых трудолюбивых новых стендап-комиков.

— Самое печальное, что все прилагаемые усилия – это лишь малая часть успеха. Стендап-комедия – это не только сильная и интересная тема, о которой ты рассказываешь. Это еще и образ, и манера держаться на сцене, и удачно выбранный момент для шутки, – говорит Лэй. – А уж чтобы добиться успеха, не помешает и немного удачи.

Я киваю. Об удаче я знаю все.

— Сегодня публика благосклонна к Кумару, потому что сейчас еще только начало вечера. На прошлой неделе его разнесли в пух и прах за то же самое выступление.

Я вздрагиваю, и у меня по спине струится пот. Лэй добр ко мне и старается подбодрить, но все, что он говорит, совершенно не помогает мне успокоиться. Зачем Таслим вообще этим занимается? Я начинаю подумывать о том, чтобы смыться отсюда, но внутри уже пробудились любопытство, гордость и соревновательный дух. Приходится остаться.