Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 231

— Ты так похож на нее, когда смеешься, – спокойно сказал отец-император.

Сяо Юньшо опустил взгляд.

— Цзюфу говорил, что лицо мое – как у му-хоу, а вот характер – как у старшей сестры.

Отец-император улыбнулся.

— Это нормально.

Упомянув свою сестру Юньнин, Сяо Юньшо вскинул брови и сказал:

— В тот день моя сестра была одета в красное платье и скакала верхом вместе с наследником из рода Хэлань. Тогда он хотел схитрить и обмануть ее, а она так разозлилась, что ударила его плетью, да с такой силой, что тот с лошади упал. Цзюфу рассмеялся и сказал, что когда-то у му-хоу тоже была пара человек, которые обидели ее. Ну их и выпороли на глазах вдовствующей императрицы.

— Он заслужил это. Варвар Хэлань до сих пор пытается просить руки и сердца моей дочери. – Отец холодно фыркнул. – Получить плетью – еще ерунда. Со своим нравом А-У могла…

Голос отца затих, и император так и не закончил свою фразу.

Он редко называл свою возлюбленную так при посторонних.

Сяо Юньшо слабо улыбнулся и сказал:

— Сестра очень скучает по отцу-императору и просила передать привет.

— С чего бы ей скучать? В ее власти необъятное небо и великолепные просторы. Она может путешествовать куда хочет и делать что хочет – к чему ей думать о каком-то неинтересном старике? – Он в самом деле говорил как самый обычный старик, который лишь самую малость злился на своих детей.

Сяо Юньшо улыбнулся. Выдержав паузу, Сяо Ци совершенно спокойно спросил:

— Как поживает Цзянся-ван?

Он спросил о нем как о Цзянся-ване, а не как о цзюфу. Сердце Сяо Юньшо замерло в груди.

— Цзянся-ван и царица Кунду живут в здравии на Северном Синьцзяне – мир, боевой дух армии крепок, – ответил Сяо Юньшо. – Только с наступлением зимы Цзянся-вану нездоровится – он тяжело переносит холода, а они на севере суровые.

— Думал ли он вернуться домой? – многозначительно спросил отец-император.

Сяо Юньшо задумался. Он не собирался врать отцу-императору. Поразмыслив немного, он сказал:

— Я никогда не слышал, чтобы цзюфу говорил о таком… Пусть из Цзяннани часто приезжали гонцы, цзюфу никогда не отвечал на письма.

Отец-император рассеянно улыбнулся.

— Цзюфу не волнуют посторонние дела. Он живет затворником, даже с родственниками предпочитает не видеться, – Сяо Юньшо старательно подбирал слова.

— Он очень умен и мудр. В семье Ван немало мудрецов. – Отец-император улыбнулся и тихо вздохнул. – Сменились три сильнейшие династии, не просто так ни одна из них не пришла в упадок.

Сяо Юньшо задумался над этими словами и взглянул на Вэй Ханя вдалеке, на меч на его поясе. Вдруг он вспомнил, как его учитель сказал ему когда-то, что чем ближе к императорской власти, тем опаснее становится жизнь.

Глупец ли оказался в опасности или смельчак, а может, мудрец, на протяжении сотен лет ближе всего к императорской власти был род Ван. Не в тесноте, но и невдалеке. Род этот укоренился в императорском роде, и теперь родственников из рода Ван можно было встретить во всей Поднебесной.

Смена династии подобна лезвию меча – оно затупляется, но со временем снова становится острым. И меч этот всегда в руках правящей династии. Независимо от того, кто держит меч, он всегда будет нужен, чтобы можно было защитить себя от надвигающейся опасности.

И меч этот всегда в руках рода Ван.