Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ Страница 233

У отца-императора были благие намерения.

Глядя на серебро прядей на висках отца, Сяо Юньшо умерил рвущееся наружу сердце и поджал уголки губ.

Сейчас он как никогда походил на своего отца.

— Чэ-эр, ты должен запомнить все, что я сказал тебе сегодня… – Отец редко называл своего сына именно так. Нежность в его взгляде сменилась привычной строгостью. – Род Ван стоит во главе Поднебесной и служит императору. Даже мы должны опуститься перед величием этого рода. Несмотря на это, мы по-прежнему доверяем им. Генерал убивает врага, только если выйдет в авангард. Восставший против генерала умрет. Только так становятся воинами. Государь смотрит на мир с высочайшего пика. Если он не будет жаден, если ничего не будет бояться, его убьют. Если тебе преграждает дорогу злая собака, срази ее. Если свирепый тигр – приручи его. Ты должен помнить – искусство быть императором кроется не в том, как избавляться от противников, а в том, как управлять людьми.

Сяо Юньшо поморщился и затаил дыхание – перед его глазами будто поплыли величественные облака, тысячи ли гор, а воды безграничных рек беззвучно несли слова его отца.

Опустив голову, Сяо Ци сказал:

— Эр-чэнь, помни. Если можешь совершенствовать личные качества и поддерживать порядок в семье, тогда сможешь поддерживать порядок в стране и мир в Поднебесной. – Редко отцу и сыну удается поговорить о таком.

Крышу починили, а невестка подала на каменный стол высушенную на воздухе оленину. Следом она принесла чарки для вина.

В погребе гостей ждал старый винный кувшин. Когда его вскрыли, аромат разлился по всему саду – казалось, что от аромата этого опьянели деревья и цветы. Люди же были на седьмом небе от счастья.

Сяо Юньшо, который в меру возраста совершенно не разбирался в вине, вдохнул сладкий аромат, смешанный с горным бризом, и опьянел до того, как терпкий напиток коснулся его языка.

Вдруг отец-император схватил винный кувшин и бросил его прямо в Вэй Ханя.

— Иди сюда, будем выпивать вместе!

Вэй Хань поймал кувшин, подошел к столу и принялся разливать напиток. Но Сяо Юньшо отобрал кувшин из его рук.

— Дай я. – И наполнил чарку отца.

Четыре наполненные чарки подняты, и в лучах заходящего солнца заплескалось терпкое вино.

Отец осушил чарку за раз, а следом за ним и сын.

Старик Чжун похлопал Сяо Юньшо по плечу и сказал:

— А молодой господин-то смыслит в хорошем вине!

Заметив, что в чарке отца не осталось и капли, наследник увидел, что лицо отца было непоколебимо спокойным, как и всегда.

Сяо Юньшо улыбнулся, почувствовав на себе мимолетный одобрительный взгляд отца, и сердце его зашлось от радости.

— У деревенского простака нет особой еды для таких больших гостей. Но давайте отведаем оленины! Я своими собственными руками поймал этого оленя!

Старик потянулся к оленине палочками, но не сразу заметил, что оленина не порезана. Он тут же позвал невестку и отругал за неуважение к гостям.

— Ничего страшного. Лао-чжан, давайте я порежу.

Отец-император улыбнулся и достал кинжал, который всегда носил с собой. Холодный ветер коснулся его густых бровей. Когда лезвие коснулось жесткой оленины, отец уверенно отрезал ровные кусочек за кусочком.

Старик Чжун потрясенно наблюдал.

Восторженно взвесив кинжал на ладони, отец убрал его и вздохнул с улыбкой.