Приват для Крутого - Екатерина Ромеро Страница 236

– Садись, побеседовать надо.

– О чем?

– О тебе.

Подтягивается Ганс, и я понимаю, что это надо кому-то сказать. И этим “кто-то” будет Савелий.

– Хорошо.

Крутой садится за стол, мальчик напротив. Воздух накаляется, я вижу, как напряжен Савелий. Приносят какой-то торт, но его никто не трогает. Не до десертов.

– Леша, как с тобой говорить: как с ребенком или как со взрослым? – басит Крутой, смотрит прямо на Лешу. Он напуган, нервно перебирает рукава куртки.

– Как со взрослым, конечно. Я взрослый уже!

– Хорошо. Твой папа не проснется.

Сглатываю, читаю в глазах Леши страх, а еще неверие.

– Как это?

– Он умер. Скорее всего, от паленки, которую дома гнал. Мне позвонил врач и подтвердил это. Твоего папу забрали в морг. Я помогу тебе организовать его похороны, разберемся с документами, что там еще надо будет, сделаем.

– Нет… это ошибка. Папа не мог умереть. Это же мой папа! – вскрикивает и начинает плакать, быстро вытирает слезы, смотрит на всех загнанным зверем.

Ганс дает ему воды.

– На, выпей.

– Леша, скажи мне, у тебя есть родственники кроме папы? Тетка, дядя, бабушка – хоть кто? Кому звонить?

Крутой опирается сильными руками о стол, и я понимаю, что судьба этого мальчика решается прямо в этот момент. И зависит она от решения Савелия всецело.

– Нет, – шмыгает носом. – Мама была, умерла! Нет больше никого. Мы только с папой вместе. Он за меня отвечал и давно уже не пил, так, просто сорвался, у него бывает, но он хороший!

– Савва, если родственников нет, надо опеку вызывать. В интернат заберут, скорее всего, – говорит Ганс, и я вижу, как Крутой сжимает зубы. Леша рукавом куртки вытирает слезы. Глаза красные, напуганные, подрагивает весь.

– Папа…

– Так, без паники, давайте идти по шагам! Ганс – звони, кому там надо. Леша – жди здесь. Даша – поехали, домой отвезу.

– Я не могу, давай с ним побудем, пожалуйста!

Умоляюще смотрю на Крутого, он коротко кивает:

– Ладно, Вера – принеси кофе!

И мы ждем эту опеку все вместе. Ганс звонит куда-то, поясняет ситуацию, и еще спустя час в клуб входит тетка лет пятидесяти. Она быстро окидывает всех взглядом и останавливается на мальчике:

– Алексей Ильин?Я за тобой.

Я не знаю, что случается в этот момент. Всегда спокойный Леша просто срывается с дивана и убегает мимо этой тетки из опеки. Он выбегает даже без куртки на улицу, на мороз.

– Леша, ты куда? Подожди!

Срываюсь, но Крутой меня останавливает у входа:

– Не выходи, я сам!

Глава 26

Как сказать десятилетнему пацану, что его батя умер от синьки и теперь он попадет в приют? Я много с чем сталкивался, но обычно это были взрослые бугаи, а не мальчишка, который дрожит перед тобой как осиновый лист.

Мы советовались с Гансом и Даней и все равно сходились к тому, что парня нельзя оставлять одного в холодном доме. Леха еще ребенок, он тупо сам себя не прокормит, и, конечно, ему нужен присмотр, какой-то уход, опека взрослого.

Батя его баловался, но все равно родитель хоть какой, но был, а теперь и такого нет. Почки отказали, обычное дело, допился до ручки, тем более, видно, самогон был отвратный, выпил и не проснулся, охуеть просто.

Сука, он ведь мне обещал не пить, клялся. Я думал, Фари тогда его задавит, но Димка божился, что пацана лупить перестанет и будет нормальным отцом. Какое-то время это и правда работало, но он сорвался, нажрался и сдох. Ему-то легче теперь, наверное, стало, а малой оказался побоку, и главное: я несу ответственность за пацана, это уже наша общая проблема.