Плохая фанатка - Тесса Бейли Страница 25

И тут на пороге ванной возникли сто девяносто сантиметров Уэллса.

Джозефина завопила, и ее пронзительный вопль отразился от мраморных стен.

— Господи! – заорал Уэллс, быстро поворачиваясь к ней широкой спиной.

Но он успел увидеть ее голую грудь. Прямо туда и уставился. О боже. О боже!

Она схватила полотенце с бортика ванны и поспешно в него завернулась.

— Ты что здесь делаешь?

— Забавно, – сказал он ровным тоном, несмотря на напряженные плечи. – Я как раз собирался задать тот же вопрос.

— Меня сюда заселили. – Закрепив на груди роскошную махровую ткань белого полотенца, Джозефина хлопнула себя по лбу. – Надо было сразу понять, что это твой номер! Я же… видела же… блин!

Не поворачиваясь, Уэллс скрестил на груди руки.

— И что это значит?

— Видно же, что номер твой. Но ванная меня сбила. Заманила, как крокодила на мороженый окорок. Если бы не она, я бы сразу сообразила…

— Мне можно повернуться?

— Если тебя не смущает, что я в полотенце.

Он слегка запрокинул голову.

— Думаю, переживу как-нибудь, Белль.

— Ну, тогда… – Она оглянулась на зеркало, висящее над раковиной, и поморщилась при виде черных кругов натекшей туши и мокрых волос, с которых капала вода. – Ладно.

Помедлив, он обернулся: сначала посмотрел куда-то ей за спину, а потом все же поднял взгляд. Ей показалось или его зрачки были больше, чем раньше? Потому что она практически чувствовала, как из-за близости этого высокого, мускулистого спортсмена в такой интимной обстановке ее собственные зрачки перекрывают радужку. Причем он был одет, а она – абсолютно обнажена. От этого контраста по позвоночнику пробежали мурашки. Да и в целом он выглядел значительно лучше, чем в их прошлую встречу. Жилы на забитых татуировками предплечьях выделялись так, словно он снова начал качать руки, а вена на бицепсе, за которую то и дело цеплялся взгляд, исчезала под рукавом.

«Заканчивай пялиться».

— Я забронировал одинаковые номера. У тебя точно такой же. – Его взгляд на мгновение упал на полотенце у нее на груди, и по коже побежали мурашки. Или соски набухли из-за кондиционера? – Обе брони были на мое имя. Видимо, они перепутали ключи.

— А. – Значит… он забронировал ей такой же роскошный номер? Но почему? – Меня бы и обычный номер устроил.

— Слышал я, как ты стонешь. Верится с трудом.

Возмущение заклокотало в горле.

— Если слышал, зачем пришел?

— Ты сама себя слышала? Выла, как раненое животное. Я решил, что кого-то убивают. – Он поглядел на ванну и снова на нее. – Никогда ванну не видела?

— Сказал человек, которого на прошлой неделе чуть ли не бензопилой стригли. – Они ухмыльнулись друг другу. – Не могла же в твоем номере просто возникнуть какая-то женщина.

Он откинулся на дверной косяк и приподнял бровь.

— А. Ясно. Могла.

От этого осознания стало неприятно. Вовсе не из-за ревности. Нет, конечно. Разумеется, она не могла не испытывать здоровой симпатии к привлекательному спортсмену с шикарным телосложением, но она не поэтому столько лет его поддерживала. Она была его главной фанаткой, потому что на пике его успеха никто не мог с ним сравниться. Он один не боялся рисковать и плевать на устои. Он один никогда не гнался за лаврами – любовь к игре прослеживалась в каждом его движении, и это притягивало.

А женщины пусть хоть из холодильника вылезают. Ей было плевать.