С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 25

— Нет. Заберу их в качестве компенсации. – А потом уходит.

— Какой еще компенсации? – возмущаюсь я. – С какой стати?

Он останавливается у порога:

— Да, и не будь о себе слишком высокого мнения, пожалуйста. Я искал приключений на одну ночь, и я их нашел.

Хлопает дверь. А я так и замираю с приоткрытым от возмущения ртом.

13. Те самые часы

— Это была плохая идея, отдать парню кабинет, – тем же вечером возмущается отец. Дверь их спальни не до конца закрыта, и я слышу разговор более чем отчетливо. – Ему двадцать лет, и его комната теперь прямо напротив комнаты нашей дочери.

— Не говори глупостей, он хороший мальчик.

Отец фыркает:

— Ты просто не знаешь, что в голове у «хороших» мальчиков его возраста.

— Гостевая на первом этаже только одна, вторую никто не успел подготовить, мы же не знали, что он приедет. Тем более Эмиль сделал из нее себе тренажерку.

— Можно было перенести туда диван.

— Виктор, и как это будет выглядеть? Они наши лучшие друзья, а мы избавляемся от их сына, выселяя его подальше, словно он какой-то преступник.

— В какой-то степени так и есть. Ты вспомни, как они в детстве дрались.

— Знаешь, как говорят: «от ненависти до любви»…

На что отец отвечает:

— Вот это меня больше всего и беспокоит…

И как же он прав. Наше первое знакомство с Китом состоялось в песочнице, но, к сожалению, а может к счастью, в памяти не сохранилось. Зато я помню нашу поездку на море, ту самую, в которой мы впервые едва не убили друг друга.

У его родителей на берегу был дом, где в нашем распоряжении был собственный галечный пляж. Пусть на нем нельзя было построить замок из песка или закопать кого-то по самую шею, зато такого количества ракушек и красивых камней невозможно было сыскать нигде в мире. Каждый год ровно на три недели мы приезжали в Мисхор, где играли в игры, рвали инжир прямо с деревьев, а главное, купались в море с утра до вечера.

Я с детства люблю воду. Иногда мне кажется, я поплыла раньше, чем научилась ходить. Вот с этого момента и начинается самое интересное. Потому что Кит тоже любил плавать и делал это тоже крайне хорошо.

Был июль. Жара. Воздух казался вязким, как дрожащее желе. Я сидела в тени навеса, наводя порядок в новой шкатулке для украшений, что подарила мне Адель в честь приезда. Украшения, разумеется, прилагались.

— Эй, Железный Дровосек, как насчет двух кругов брассом наперегонки?

Я сделала вид, что не слышу. Он придумал эту мерзопакостную шутку за столом вчера вечером. Той зимой мне установили брекеты, и гадкий мальчишка Уваровых заявил прилюдно, что теперь моими зубами можно консервные банки отрывать.

— Так и думал, ты струсишь, – рассмеялся он, вставая у края бассейна. – Как девчонке, обещаю дать фору.

Я закатила глаза. Потому что занималась плаванием три года, и если кому и нужна была фора, так это ему.

— Не нужно, я и без форы тебя уделаю, – лениво произнесла я, снимая футболку, под которой был розовый слитный купальник. Медленно подошла к краю и рыбкой прыгнула в воду. Надо ли говорить, что я победила? Я всегда побеждаю.

С тех самых пор и началась война. Он подбросил мне дохлую мышь в постель, я приклеила его телефон к шине автомобиля.

Он раскрасил мою любимую сумку в цвет шкурки скунса, я скормила его сувенирную бейсболку Марти – доброму, но глупому лабрадору, которого можно было использовать как все-на-свете-уничтожитель.