Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 274

Мэрилин качнула головой:

— Вот как? Только на самом деле мы вовсе…

— Ваша Лиза просто удивительная. Что за характер! – Джиллиан тактично сменила тему.

И тут же раздался Лизин голос:

— Доктор Ливин!

Джиллиан оставила чашку на каталке. Мэрилин последовала ее примеру.

— Вы правильно сделали, что сахару в кофе положили, – пробормотала она, спеша за Джиллиан в родильную палату.

Ничего себе – загнула про завышенные требования; тут впору снова напрячься. Но сама Джиллиан, судя по всему, уже не помнит о своем откровении, как не слышит она и благодарности за сладкий кофе, ибо переключилась на новую задачу.

2010–2011

Подозрительные гематомы у Майлза внизу живота, измождение, потеря веса. Как только Венди могла проворонить эти симптомы? Хотя… она вообще не отличалась наблюдательностью. А Майлз был худощав от природы. О том, чего не видно невооруженным глазом (например, о повышенном уровне лейкоцитов), сообщил врач. Все вместе означало прогноз мрачный, как в театральной трагедии. Был составлен план – жутко агрессивный: химиотерапия, облучение. Они прокляты, теперь это ясно как день, и от этой несоразмерности – столько бед на одну семью, притом такую крошечную, – впору разразиться смехом полного отчаяния. Боже! Венди никогда себе не простит. Зачем она дистанцировалась от Майлза после Айви? Как смела хотя бы помыслить, что жизнь возможна без него?

В первую неделю Венди и Майлз почти не разговаривали. Были заняты сбором справок, анализами, покупкой зловещих предметов вроде дополнительного полиэтиленового слоя к шторе в ванной и гипоаллергенных перчаток (ни в коем случае не латексных).

Накануне первого сеанса «химии» они вместе вылезли на крышу, устроились на двухместном диванчике под покрывалом, прихваченным с кровати. Обнимая мужа, Венди с особенной отчетливостью поняла, до какой степени он исхудал. Говорить о диагнозе напрямую они не решались. Ходили вокруг да около, будто пара перепуганных подростков.

— Еще поглядим, кто первый умрет. Может, ты, – выдал Майлз. – Молния, например, в тебя ударит. Или под автобус угодишь. Или Эболой заразишься. Свиной грипп тоже не надо недооценивать. Видишь, какой широкий выбор.

Кончиком пальца Майлз чертил круги на ее животе.

— Я, наверно, должна теперь тебя подбадривать? Фразочками типа: «Ты справишься» и «Ты же у нас боец».

Майлз вскинул брови.

— Что? Нормальные люди так не разговаривают?

— Черт меня возьми, если я знаю, как они разговаривают!

— Конечно, знаешь. Ну или скоро будешь знать.

В этот миг Венди накрыло нежностью и тоской – будто Майлз уже умер. У нее оставалось два варианта: срочно сострить или разрыдаться.

— Что нас не убивает, то делает сильнее, – сказала она, и Майлз рассмеялся.

— Есть свет в конце туннеля.

— Жизненный путь не розами выстлан.

— Тут главное – рук не опускать.

— «Для тебя держит лестницу ветер»[175].

Теперь уже и Венди смеялась, даром что не помнила, когда с ней в последний раз такое было.

— Это трепет борьбы, Эйзенберг, – сказала она.

— Погоди, откуда строчка? Из «Уайтснейка»[176], что ли?

— Из «Уайтснейка», ха! И как не стыдно? Это же «Сервайвор»[177].

— Точно.

Майлз приник к плечу Венди.

— Бог не дает испытаний больше, чем по силам человеку, – шепнула Венди, целуя его в темечко.

— Может, хоть это «Уайтснейк»?