Она лучше, чем ты. Развод - Полина Ривера Страница 28

Сердце стремительно летит в пропасть, а перед глазами всплывают ужасающие картинки… Вот она лежит на белом снегу — распластанная, окровавленная и мертвая…

— Д-да… А что случилось?

— Мы задержали компанию подростков. Среди них и ваша дочь… Они влезли в чужой дом, нанесли хозяину материальный ущерб и вынесли ценности. Вы можете приехать в отделение номер три на проспекте Руставели?

— Да.

Вид у меня, как у покойницы… Дамир все без слов понимает: спешно набрасывает на плечи пальто и уверенно ведет меня к выходу…

— Адрес сказали? — уверенным тоном спрашивает он.

— Третье отделение на Руставели. Она во что-то вляпалась, Дамир… Ей грозит срок или…

— Не накручивай, прошу тебя. Звони Сергею. Он отец или кто? Выгнали тебя, избавились, как от ненужной тряпки, а сами… Зла не хватает.

Мчимся по ночному городу и молчим. Тишину нарушает тихий звук радио, льющийся из динамиков.

— Ты точно хочешь пойти со мной? — замираю на входе в страшное, облезлое здание.

— Да, Вик. Тебе потребуется помощь, а у меня есть знакомый адвокат. Не дрейфь.

Глава 18

Виктория.

Интересно, полицейские сами решили, что звонить нужно мне? Или Сержик не удостоил их ответом?

Мысли кружатся в голове, как стая ворон, а грудь теснит бессилие…

Он ведь мечтал об этом, так? Останется теперь в доме один со своим тарологом… Мечта, а не ситуация…

— Вик, успокойся, ладно? — вырывает меня из задумчивости голос Дамира. — Таня вернется в дом. Она там прописана, ведь так? Представители опеки будут обязаны проверить условия проживания девочки. И удостовериться, что она живет на принадлежащей ей по праву территории. А не где-то…

— … на съемной квартире, да? То есть Сержику не удастся сбагрить ее ко мне?

— Нет. У тебя нет жилплощади. Заявление о разводе находится в суде. Права ребенка не должны ущемляться. Она вернется домой, вопреки мечтам Сержика.

Все будто во сне… Замызганное крыльцо с переполненным, источающим запах сигарет и мочи мусорным баком, обшарпанная, тяжелая дверь, удушающие запахи, витающие в холле…

— По какому вопросу? — рявкает сидящий на КПП мужчина в форме.

— Моя фамилия Молчанова. Мне звонил Артем Андреевич. Здесь моя дочь, — отвечаю взволнованно, выуживая из сумочки паспорт.

— Проходите, мамаша. Вы знаете, с кем ваша дочь время проводит?

— Нет. То есть…

— Оно и видно, что нет.

— Оставьте свои домыслы при себе, — отрезает Дамир. — Где кабинет следователя?

— Справа по коридору. Грехов Артем Андреевич.

Мы не одни здесь… На лавках сидят заплаканные женщины. В углу темного, душного холла высится фигура неопрятного мужика. Перевожу взгляд на «обезьянник» и замираю…

Вот она, наша реальность… Танечка за решеткой — бледная, взлохмаченная, заплаканная… Какие-то девчонки и парни рядом с ней, и я…

Отвергнутая мама, живущая с кинжалом в груди.

Они вогнали его мне в грудь своим предательством. Их слова оказались куда острее, чем дамасский клинок…

«Она лучше, чем ты».

«Жанна моя подруга. Она понимает меня, а ты…».

«Ты старая, ненужная, никчемная… У нас были другие планы, а ты все испортила».

Они живут дальше в своей новой, потрясающей жизни… Без меня — той, кто им мешал и все портил. Раздражал проклятыми, домашними пирогами и чистотой в доме, надоедливой заботой…

Что же ты смотришь теперь на меня, доченька? Довольна?