Ее ошибка - Лена Бонд Страница 28

Когда мы подъезжаем к моему дому, я неохотно слезаю с мотоцикла. Хочется продлить этот вечер, но я знаю, что у меня могут быть проблемы. Я снимаю шлем и протягиваю его Руслану.

— Оставь себе. Он теперь твой.

— Я не могу его взять, извини, – качаю головой. – Мама не поймет, если увидит у меня шлем.

Руслан выглядит разочарованным, но берет его из моих рук.

— Как скажешь, – отвечает он, и мне кажется, что в его голосе слышится легкая обида.

Я собираюсь попрощаться, но он неожиданно делает шаг вперед и обнимает меня. Его руки такие сильные, что кажется, будто весь мир сузился до этого объятия. А потом он целует меня в макушку – так легко и нежно, что я застываю от неожиданности и смущения.

— Спокойной ночи, Анюта, – говорит он, отпуская меня.

Краска заливает мои щеки, и я, пробормотав что-то невразумительное, отворачиваюсь и почти бегом направляюсь к подъезду.

На лестничном пролете я прислоняюсь к холодной стене, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выглядываю в окно, но Руслана там уже нет. Мои пальцы все еще ощущают тяжесть шлема, а в ушах звучит его голос, с такой теплотой и нежностью называющий меня Анютой.

Поднявшись на третий этаж, я достаю ключи, вставляю в замок и тихо открываю дверь, надеясь проскользнуть домой незамеченной. Но стоит мне переступить порог, как в коридоре загорается свет.

— Явилась, – в дверном проеме кухни стоит Стас. Его лицо искажено недовольством, а руки скрещены на груди. – Где была?

— Я… я выходила к однокласснице, – начинаю оправдываться, снимая обувь и вешая куртку. – Всего на двадцать минут. У нас проект по биологии, и мы…

— На двадцать минут?! – Стас делает шаг вперед. – Последний час тебя не было дома, и хрен знает, когда ты вообще ушла. Ну и где тебя носило ночью? Развлекалась с парнями?

Я чувствую, как внутри все холодеет.

— Всегда знал, что ты вырастешь продажной девкой. Легкодоступной, бегающей ночами за первым встречным. Ты хоть подумала о маме? Как она отнесется к твоим ночным похождениям? – его голос повышается, и я инстинктивно вжимаю голову в плечи.

— Я правда была у одноклассницы, – говорю я и ощущаю, как паника поднимается внутри. – Мы просто забыли о времени, готовили проект…

— Слушай сюда, – брат хватает меня за руку, сжимая до боли. – Еще раз такое повторится, и я не только маме расскажу. Я прослежу, чтобы тебя вообще из дома не выпускали, поняла? Матери некогда, хоть кто-то должен следить за тобой, тварь.

Я пытаюсь высвободить руку, но его хватка только усиливается. По опыту знаю – завтра там будет синяк, который придется прятать под длинным рукавом.

— Мне больно, – тихо говорю я. – Отпусти, пожалуйста…

— Вали к себе, – бросает он, освободив мою руку. – И чтобы больше такого не повторялось.

Я проскальзываю в свою комнату и запираю дверь, прислоняясь к ней спиной. Это ведь случилось далеко не в первый раз, слез уже нет, но боль от обиды и унижения никуда не уходит.

Эссе по литературе теперь кажется такой мелочью. Я не нахожу в себе сил даже открыть учебник. Вместо этого раздеваюсь и просто ложусь в постель, сворачиваясь калачиком, прижимая к груди руку с красными следами от пальцев брата. На следующую тренировку придется надеть что-то с длинным рукавом.

Засыпая, думаю о Руслане, о нашей ночной поездке, о его объятиях – и это единственное, что немного согревает мое сердце этой ночью.