Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 281

— Я ей денег должен, – припомнил Джона.

— Боже! Слепой ограбил слепого.

— Ваши родители на меня сердятся?

Венди сделала вдох и стала медленно выпускать воздух.

— Степень их облегчения не выразить словами. Что не исключает праведного гнева. Ты прогуливал школу почти две недели.

Как раз о школе Джона не думал. Не вспоминал даже. Теперь ему стало страшно – вдруг отчислят?

— В смысле, теперь будет…

— Если что – тебя свалила ангина.

— Серьезно?

— Я знала, что ты вернешься.

А Джона, в свою очередь, знал в глубине души, что Венди за ним примчится. Пусть сердится – это ничего. У Соренсонов ему кое-что открылось, а именно: ссоры, даже бурные, на отношения не влияют. После ссор мирятся. Вот он, Джона: казалось бы, напортачил хуже некуда – развел Лизу с Райаном, а Уотта с Санта-Клаусом, лестницу не удержал, машину угнал, Бена от Грейс отвратил – а ничуть не удивлен, что Венди живо откликнулась на его зов, что заботится о нем.

— Кстати, Лиза родила в тот же день, когда ты объявился, – сообщила Венди. – Мне изворачиваться пришлось с благой вестью – типа, наш старый мореход[181] жив-здоров. Не хотелось красть Лизины лавры.

— Ой.

Что-то странно кольнуло в груди – наверно, потому, что Джона никогда не видел новорожденных младенцев; собственно, как и новоиспеченных папаш и мамаш. Иногда он пытался вообразить себя младенцем. Думал: баюкала ли его мама, обнимала ли нежно, как полагается нормальной матери, трудно ли ей было расстаться с ним навсегда? После знакомства с Вайолет подобными вопросами Джона уже не задавался. Вайолет и нежность – это же несовместимо.

— А Лиза – она в порядке?

— В полнейшем. И дочь ее тоже. Настоящая великанша – девять фунтов[182] весит, представляешь? – Голос Венди дрогнул. – Кэтрин Элизабет Соренсон, по-домашнему – Кит.

Чувство вины нахлынуло как цунами.

— А Райан – он… помогает с дочкой?

В глазах Венди мелькнуло любопытство.

— Это вряд ли. А почему ты спрашиваешь?

— Да я… я только…

Как же он устал! И как же славно ехать в машине и знать, что ответственность за движение несет кто-то другой! И какие вкусные были эти китайские пельмени (Венди и не спрашивала, хочется их Джоне или нет, просто взяла и заказала)! Она за ним примчалась и вот везет его в Чикаго через северные прерии, и впервые за долгое время можно, блин, тупо расслабиться.

— Кажется, это я виноват, что Райан бросил Лизу. Я не нарочно, просто так вышло. Само с языка сорвалось. А в результате они расстались.

К его удивлению, Венди отреагировала смехом.

— Похоже, наделал ты дел! Что конкретно ляпнул, а? Сказал Райану, что Санта-Клаус – ненастоящий?

Понятно. Значит, Вайолет не смолчала. Может, она и в несчастье с отцом винит Джону. Если так, если Джона ей ненавистен – нельзя ему домой.

— Да шучу я, шучу. Успокойся. Не твоя вина. Суровая правда детям не вредит, если, конечно, дозировать грамотно. Но давай вернемся к Райану. Колись – каким таким откровением ты его ошарашил?

Честным надо быть или нет? Разумеется, надо. Венди со своей стороны никогда не лукавила с Джоной. Если он сейчас совесть облегчит, как знать, может, ему будет дан второй шанс, чтобы влиться в семью…

— На самом деле я… То есть это вовсе не…

У Венди глаз загорелся. Однажды Джона слышал от Дэвида словечко – «сплетницы». Дэвид так своих дочерей назвал, впрочем без осуждения.