Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 284

— Вайолет не выносит вторжений, – сообщила Венди тогда, год назад, перед появлением и исчезновением сестры. – Но ты ей нужен, просто необходим, даром что она сама еще этого, пожалуй, не осознает.

В тот период Джона себя ощущал не столько человеком, сколько сопутствующим ущербом, да и до сих пор иногда ощущает. Наверно, у Грейс чувства схожие. С одной стороны, в силу возраста ее не принимают всерьез, с другой – почему-то именно к ней обращаются в тяжелые моменты, ей сознаются в ошибках, неудачах, от нее ждут совета.

— От семейства Соренсон не сбежишь, – выдала Венди. – Поверь моему опыту.

Система климат-контроля обдавала Джону жарким воздухом, а сам Джона лучился благодарностью. Ему тепло, уютно, он задремывает. Он больше не угонщик, ему не грозит заруливать в рощицу и ночевать в угнанном джипе при температуре двенадцать градусов. Не грозит кантоваться по чужим жилищам, где неприветлив даже запах постельного белья. Не грозит отвоевывать лучшую койку в Лэтроп-хаусе. Нет, Джона отлично устроился на пассажирском месте, вдыхает знакомый запах. Его везут домой. Раньше он слово «дом» в такой форме не употреблял. Может, он ошибается, но сил нет придумать другое слово – веки тяжелы от недосыпа, голова – от новой информации, желудок – от яичных роллов. Джона засыпает – как уплывает. Венди рядом, слева, и ей известна дорога к дому.

2011

В самолете Дэвид протянул жене упаковку бенадрила. Знал, что Мэрилин боится летать. Они возвращались домой из Портленда. Мэрилин приняла лекарство, всплакнула, затем устроила голову на мужнином плече и отключилась. До конца полета ей снилась Грейс – большеглазая, неприкаянная, в незнакомом кампусе. Потом картинка сменилась: Мэрилин снова баюкала младшенькую на груди, ощущала, будто наяву, в районе солнечного сплетения восхитительную тяжесть мягонькой детской головки.

Приземлились. Поехали забирать Лумиса из собачьей гостиницы. На пороге медлили: уже и дверь отомкнули, а войти не решались. Лумис вырвался и вбежал в дом.

— Иди первый, Дэвид, – сказала Мэрилин.

Он повиновался. Шагнул внутрь. Бросил сумки в прихожей. Крикнул:

— Эй!

Эхо получилось абсолютно такое же, как раньше, когда Грейс жила с родителями. Не настолько она крупная, их девочка, чтобы физическим своим присутствием абсорбировать звуки. И все же Мэрилин вздрогнула.

— Ну-с…

Шутки насчет опустевшего гнездышка ее коробили. Теперь, стоя в прихожей, Мэрилин отчетливо, дословно вспомнила их все – даже как будто услышала. Тем более странно, что в последние месяцы (а если уж совсем честно – то и в последние НЕСКОЛЬКО ЛЕТ) Грейс не доставляла ей особой радости своим присутствием. Типичный подросток, она была угрюма и вспыльчива. Нарочито громко топала, говорила на повышенных тонах, злоупотребляла гиперболами, иногда мимикой выражала уверенность, что Мэрилин недалеко ушла от одноклеточных. Но без нее – в абсолютно пустом доме – даже воздух другой. Лумис взлетел вверх по лестнице – в комнату Грейс торопится, догадалась Мэрилин. Хотела задержать дыхание – получился всхлип.

— Ты в порядке? – спросил Дэвид.

Лабрадор уже мчался вниз по ступеням. Резкое торможение на когтях – и вот он возле Мэрилин, тычется мордой ей в колени.

— Что, дружок, нету твоей сестренки? – Дэвид наклонился, стал чесать Лумиса за ушами.