Рыбка моя, я твой… - Александра Седова Страница 29

Несмотря на то что я могу сама разрисовать свою обувь, я уже давно положила глазна пару с рисунком зимней сказки в стиле советских мультиков. Их сделала художница Мария Самсонова — уже популярная, с поклонниками и даже фанатами.

Эта пара стоит как три мои картины. Поэтому мне оставалось лишь изредка бросать косые взгляды на произведение искусства, когда забегала проверить, не продались ли мои.

— Это самый офигенный магазин обуви! — восторженно шепчу, кивая знакомому продавцу-консультанту.

Кивком говорю: «Свои, можешь расслабиться».

Игорек расслабляется, отвечает улыбкой и возвращается за кассу.

— Вот эти, например, я расписывала! — показываю мужскую пару с обрывками единой картины пляжа в Италии, словно кто-то разорвал фотографию на несколько частей и раскидал их по обуви.

Демис берёт один ботинок и слишком внимательно его изучает.

— Я уже видел эту картину… — переводит взгляд на меня. — Ты ещё где-нибудь её рисовала?

— Не помню, — улыбаюсь, пожимаю плечами. — Вроде нет.

— Поехали ко мне, — он хватает меня за руку и тащит из магазина.

— Тише, красавчик! — торможу. — Я не сплю с чужими парнями! — предупреждаю.

— Ты меня неправильно поняла, — оправдывается, отпуская руку. — У меня есть картина. Такая же, как на твоих кроссовках. Я хочу тебе её показать.

— Ты обещал мне премию и подарить кроссовки! — не уйду отсюда без обуви мечты.

— Что? Только премию. На кроссовки — поправляет.

— Не спорь, а то уволю тебя с должности моего начальника! — По-быстрому хватаю с полки заветную коробку и бегу к кассе, за которой уже ждёт Игорёк.

— Всё-таки накопила? — улыбается приветственно, скашивая любопытный взгляд на Демиса.

— Ага, на новой работе. Сегодня повысили до начальника отдела, — хвастаюсь. От радости, что кроссовки уже скоро будут на моих ногах, щёки трещат от улыбки.

Демис прихватывает мужскую пару с итальянским пляжем и ставит коробку рядом с моей.

— Уверены, что размер подходящий? — спрашивает Игорёк. — Можно примерить.

— Сорок первый — значит, подходящий, — отбивает Демис. Приложив карту, расплачивается за покупки.

Как только терминал пикает, оповещая об оплате, я не могу устоять на месте — прыгаю почти до потолка от радости, уношусь к мягким сиденьям, сбрасываю старую промокшую обувь вместе с не менее мокрыми носками.

Не терпится обуться в кроссовки мечты!

Демис садится на корточкирядом, желая помочь, но вдруг меняется в лице, хватает меня за ступню и прожигает взглядом татуировку в виде смайлика.

Так крепко вцепился, что сейчас сломает мне пятку!

На его серьёзном лице отражается глубокая мыслительная деятельность — словно задачу по высшей математике решает прямо сейчас.

Я вдруг понимаю, что он, возможно, что-то вспомнил. Поэтому не тороплю, замираю, стараюсь не шевелиться. Терпеливо жду.

Я сама не помню, как эта отметка появилась на моём теле, но очень рада, что татуировку можно спрятать за носками и родители не увидят.

— Что? — спрашиваю, устав ждать.

— Ничего, — отвечает разочарованно. Он искренне расстроен тем, что ничего не вспомнил. Отпускает мою ногу и встает.

— Спорим, тебе не хватит духу заявиться в этих кроссовках в понедельник? — подтруниваю, обувая обновки, бросая взгляд на его коробку.

По взгляду зелёных глаз понимаю — вызов принят.

— Ещё как смогу! — заверяет, улыбаясь.