Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 30

Мы подходим к дому, когда Юллан уже на пороге. Обернувшись к нам с неизменной улыбкой, она встречает мужской взгляд и внезапно бледнеет.

— Бьорн, я…

— Ей не стоит носить тяжести, — говорит он негромко. — Лучше нас проси.

— Да… извини… я поняла.

— Да ничего страшного… — бормочу я неловко.

Бьорн косится на меня сверху вниз, и я почему-то вспоминаю его в облике оленя. Без слов он кладет руку мне на макушку — она у него большая и страшно тяжелая.

— Не стоит, — и не сказав больше ни слова, он уходит обратно в лес.

— Прости, я правда не знала… — подскакивает ко мне Юллан. — У тебя болит что-то? Нездоровится?

— Да нет, все и правда хорошо, — отвечаю я машинально, глядя вслед мужчине.

Понять, о чем он думает… может быть, у меня и получится.

2-6

Пока не пришли совсем уж холода, Юллан предлагает пойти за клюквой. Я не возражаю — лес уже не так сильно пугает, Юллан его не боится вообще, но одних нас все равно не отпускают. Ранним утром вместе с нами собирается Бьорн — Кьелл ушел “смотреть границы” и вернется только к вечеру.

— Ты видел поезд? Он и правда такой огромный, весь металлический? Жуть какая, и что, в него правда люди садятся и едут далеко-далеко? Это же страшно!

Болтушка Юллан не ждёт от брата ответа на свои вопросы, она скачет вокруг него и стрекочет, как бесстрашная белка по спине медведя. Мы идем далеко в низину, без знающего даже местные сюда не ходят — болото старое, злое, и много беспечных оно поглотило. Но ягоду давало крупную, давало её много — та, что засахаренной ела Веслана, была раза в два меньше.

— Любишь клюкву? — Юллан протягивает мне ягоду. Я наклоняюсь, аккуратно беру у нее с рук — гладкий шарик лопается во рту, разливается кислотой. Девушка смеется, глядя на мое искривленное лицо.

— Все понятно. Тебе с яблоками сделаю…

В низине очень сыро и совсем нет звуков, только мы шуршим по низким кустикам со своими туесочками, пока Бьорн словно сторожевой пес наблюдает за нами с пригорка. Его взгляд я чувствую затылком, шеей и спиной, его присутствие делает все тело непослушным, неловким: ягоды у меня убегают, туесок переворачивается — ну в самом деле, что он под руку глядит? Все раздражение уходит, когда я чуть не попадаю в окошко — мужчина оказывается рядом в мгновение ока и практически за шкирку ставит на сухой и безопасный участок.

— Аккуратней.

— А… ага…

На обратном пути он идет рядом со мной — Юллан даже полдня крючком на болоте не вымотали, и она скачет вприпрыжку далеко впереди. Болото остается за спиной, тянутся и тянутся бесконечные ряды сосен по обе стороны тропинки — окутанные подлеском, они едва слышно скрипят, мягко покачиваясь на ветру. Мужчина придерживает ветки, когда тропинка простреливает заросли насквозь, то и дело оглядывается и несколько раз предлагает забрать корзину, но я неизменно отнекиваюсь. Что я в самом деле, с корзинкой ягод не справлюсь?

— Бьорн! Лест! Смотрите, смотрите!

Юллан подпрыгивает на месте, машет куда-то в сторону от дороги, а когда мы ее догоняем, от восторга едва ли не лопается.

— Это же белыегрибы! Смотрите, как их много! Я наберу, наберу!..

И не дожидаясь ответа — в низину, на полянку, усеянную грибами. Сколько же силы и жизни в ней, даже зависть берет... Бьорн провожает ее глазами, и отсвет скупой, сдержанной улыбки мелькает на его лице, словно тень от пролетающей птицы на поверхности воды. Я словно впервые вижу его — и мне не хочется отворачиваться.