Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 31

— Это надолго, — говорит он с едва уловимой теплотой в голосе. — Давай подождем здесь.

— Да… конечно.

Быстро осмотревшись, он направляется к поваленому стволу, снимает куртку, складывает в несколько раз… я наблюдаю за его действиями в легком ступоре: что он делает? зачем? а… неужели…

— Присаживайся.

— Да что ты, зачем…

— Холодно уже. Садись.

Когда он так говорит, спорить с ним очень трудно. Я осторожно присаживаюсь, он прислоняется к дереву рядом, скрестив на груди руки. Толщиной они почти как это дерево и переломить его могут запросто, такой мужчина если обнимет, от костей одни крошки останутся. Весь он — как крепкое дерево, столетний дуб, к нему подойти боязно, словно одно присутствие может тебя раздавить. Хвала богам, что этот мужчина ко мне добр — очень не хотелось бы стать причиной его гнева… или неудержимой похоти.

В осеннем лесу очень тихо. Я шуршу ногами в палой листве, разглядываю ветки над головой. Может, что-нибудь спросить у него? Или самой начать говорить?.. Жаль, что меня в первую очередь учили ублажать мужчину, а не развлекать беседой… Я знаю несколько способов довести его до оргазма (сработают они или нет, уже другой вопрос), но не знаю ни одной темы для разговора. В борделе с этим не заморачивались, если ты конечно не высокоранговая — этих учили отдельно, они знали языки, умели играть на музыкальных инструментах и могли поддержать любую беседу. Майрин бы нашла способ разговорить Бьорна, расположить к себе парой фраз, а я…

А, что уж тут. Шлюха она и есть шлюха, какой бы образованной ни была. Даже будь я начитанной и остроумной — ни один нормальный мужчина не посмотрит на меня, как на невесту.

Обратная дорога затягивается — то грибная, то шишечная поляна крадет у нас Юллан на час или половину. Девушка вся чумазая, но улыбка ее освещает дорогу лучше любого фонаря. Уже скоро он понадобится — темнеет быстро, от целого дня на воздухе и полумрака меня клонитв сон. Бьорн все-таки забирает у меня корзинку, когда я начинаю спотыкаться на ровном месте.

Мы приближаемся к дому — и уже издалека слышим голоса. Умолкает Юллан, лицо ее становится напряженным, и она ускоряет шаг.

— Химера вернулся, — цедит девушка сквозь зубы, страшно и странно видеть ее такой недоброй. Бьорн ей не отвечает, но воздух вокруг него словно идет рябью. Химера? О чем это они?..

На крыльце дома стоит Кьелл — скрестив руки на груди, чуть вздернув подбородок. Перед ним — невысокий мужчина, не Брик, кто-то другой. Сонливость смывает с меня потоком ледяной воды, когда я слышу его голос вблизи. Нет… просто кажется… этого же… На звук наших шагов мужчина оборачивается.

Этого же… не может быть…

Перед домом стоит Аран.

2-7

Слабо освещенное скупыми сумерками, мужское лицо ничего не выражает секунду, две, три… а потом на нем последовательно всплывает неверие, шок, паника — чтобы разлившаяся следом тоскливая нежность утопила их все. Он делает несколько шагов навстречу, тянет руки, я отшатываюсь — пусть даже он и не может меня коснуться.

Это не он. Это не может быть он, а если может — боги, пусть он исчезнет. Пусть лес заберет его, и он исчезнет, никогда не появится больше, никогда, никогда, никогда… Мужчина, благословивший и проклявший меня одновременно, взявший больше, чем девственность, взявший кусок меня и не вернувший обратно, мужчина, который парой слов может уничтожить все, что едва начало у меня складываться.