Все, что я тебе обещала - Кэти Апперман Страница 31

— И на тебе. Ты же будешь с ней рядом.

— Все равно это не то.

От новости про Афганистан моя обида и гнев на Бека рассыпались на мелкие кусочки. Да, он встретил меня отчужденно и сердито. Но теперь, когда я узнала причину, мне хотелось лишь одного – поддержать Бека, как он поддерживал меня каждый раз, когда куда-то перебрасывали и отправляли моего папу. И в первые дни моей учебы. И когда у мамы случился выкидыш. И еще в миллионе других случаев – вроде бы по мелочам, но я вспомнила их все и поняла, как это важно.

Мысленно я вознесла молитву: «Господи, сохрани Коннора живым и здоровым».

А потом придвинулась ближе к Беку, и наши предплечья соприкоснулись. Я склонила голову ему на плечо и сказала то единственное, что сейчас имело смысл:

— Ужасно жаль, что так получается.

Он шевельнулся, будто хотел взять меня за руку, и сердце мое пропустило удар. С Хейденом мы несколько раз держались за руки по дороге из школы, и, когда я уезжала в Южную Каролину, он поцеловал меня на прощание в щеку. Но от мысли о том, что за руку меня возьмет Бек, у меня так помутилось в голове, что рыбки в гигантском аквариуме поплыли будто бы рывками.

Однако Бек лишь слегка сжал мое предплечье и убрал руку. Мы молча сидели рядом и наблюдали, как стайки рыб плавно, слаженно кружат в прозрачной воде.

Они тоже всю жизнь плавают вместе.

Тропа и план

Семнадцать лет, Теннесси

Через несколько дней после второго из худших Дней благодарения в моей жизни родители вытаскивают меня на обед – подозреваю, предстоит Важный Разговор о Будущем.

Я все еще не пришла в себя после того, что случилось в школе в среду: той сцены с плачем, объятиями, поцелуем и снова плачем.

В кого я превратилась? Авантюристка. Обманщица. Ходячая катастрофа.

Прежде чем я набралась храбрости поцеловать Бека, мы были знакомы пятнадцать лет.

Айзею я поцеловала через пятнадцать минут.

Я предлагаю родителям пойти в «Шэгги Дог», потому что хлебный пудинг там и правда феерический. Мы усаживаемся, я беру сдобную булочку из корзинки на столе, намазываю маслом. Родители следуют моему примеру и, улыбаясь, сражаются с тупыми ножами.

— Итак, – говорит папа, когда мы заказали напитки. – Ты уже подумала о своем будущем после школы?

Я пожимаю плечами. Мне и думать-то незачем. Я знаю, что будет после школы.

— Вот какие у меня соображения, – начинает папа, будто я спрашивала его мнение. – Университет Джорджа Мейсона, Вильгельма и Марии – это если ты захочешь вернуться в Вирджинию. Разумеется, Оле Мисс. Остин Пи и Техасский университет – если ты пожелаешь остаться здесь, в Теннесси.

— А как насчет Университета Содружества Вирджинии?

Улыбка с его лица пропадает.

— Милли, ты серьезно?

— Да, серьезно.

Папа в замешательстве смотрит на маму.

— Милая… – начинает она, потом замолкает, смотрит на папу, блуждает взглядом по ресторану. Мы с мамой так отвыкли разговаривать друг с другом, что теперь для меня это все равно что передвигаться по обледеневшему тротуару на шпильках. Наконец мама очень мягко и осторожно говорит: – Ты можешь учиться где угодно. В Вирджинии, в Миссисипи, в Теннесси. Можешь вернуться в Вашингтон, как раньше планировала. А помнишь, как ты загорелась Австралией? Я буду счастлива, если ты снова задумаешься о том, чтобы провести семестр за границей. Но прежде всего мы с папой хотим, чтобы ты обрела счастье. А для этого в Университет Содружества поступать необязательно.